Апсайклинг

Апсайклинг или творческое повторное использование

Процесс преобразования бесполезных предметов, побочных продуктов или отходов в новые изделия или материалы, которые считаются более качественными, приобретающими художественную или экологическую ценность.

Термин «апсайклинг» был введен в сырьевой промышленности в 1994 и означал получение сырья более высокой чистоты из отходов или низкокачественного сырья. Каждое созданное изделие за счет разнородности исходного материала получается уникальным.

Апсайклинг более выгодная технология, чем традиционная переработка, при которой потоки отходов преобразуются и сокращаются до исходного сырья, тратя при этом значительные энергоресурсы.


Культурный код

Культурный код

Уникальные культурные особенности, позволяющие идентифицировать культуру и расшифровать ее глубинные смыслы. Коды могут использоваться как сознательно, так и бессознательно.

Часто это привязанная к контексту скрытая система слов, символов или правил поведения, используемая для передачи сообщений внутри конкретной группы, сообщества или нации.

«Все мы несем в себе причины наших действий… код, определяющий суть нашей судьбы»

Милан Кундера
писатель


Осознанное потребление

Осознанное (этичное) потребление

Намеренный выбор товаров и услуг, которые были произведены, обработаны и доставлены с минимальным вредом для людей, животных и окружающей среды.

Три основных типа ответственного потребления: сокращение потребления (reduce), повторное использование (reuse), переработка (recycle).

Многие транснациональные компании пытаются отвечать на спрос на этичные продукты, но не всегда эти продукты действительно отвечают критериям «этичности».


Функционализм

Сформированное на основе конструктивизма и авангардного искусства течение, придерживающееся концепции: функция — конструкция — форма — качество.

«Соответствие формы предмета своей функции позволяет каждой вещи обрести свободу движения и развития»

Ле Корбюзье
архитектор

Идея, что определенной функции соответствует одна-единственная наиболее рациональная форма была положена в основу технической эстетики и первого этапа развития классического промышленного дизайна.

Энтропия

Энтропия

(от др.‑греч. ἐν — в, на + τροπή — поворот, превращение)

Мера неопределённости среды, выражающаяся в степени хаотичности её структуры.

Другими словами, энтропия — это количество свободы, которую элементы имеют для перемещения внутри системы, поэтому системы с высокой степенью энтропии наименее предсказуемы.

Изначально термин «энтропия» использовался для осуждения деградации культуры, но с 1960‑х годов в искусстве начинает приобретать положительной смысл, раскрывающий природу и красоту хаоса.


Интерактивность

Интерактивность

Качество или условие взаимодействия между субъектами или объектами, например, взаимодействие человека с интерфейсом компьютера.

В связи с кинестетическим характером интерактивного опыта, полностью ощутить интерактивность можно только при фактическом использовании.

Интерактивность — «отношение, образованное символическим интерфейсом между его референтной, объективной функциональностью и субъектом»

Винсент Махер
академик


Визуальная идентичность и приёмы брендинга

Визуальная идентичность и приёмы брендинга

Семинар запланирован на ноябрь 2020 года.
Следите на новостями на нашей странице в Инстаграм


Cпецифика российского дизайна. Культурный код

Cпецифика российского дизайна. Культурный код

Семинар запланирован на ноябрь 2020 года.
Следите на новостями на нашей странице в Инстаграм


Дизайн и производство. Методика проектирования

Дизайн и производство. Методика проектирования

Семинар запланирован на декабрь 2020 года.
Следите на новостями на нашей странице в Инстаграм

Эксперименты и поиск себя

Эксперименты и поиск себя

Дизайнер Валерия Сергиенко о переезде в Швецию, участии в международных выставках, экспериментах и развитии мебельного бренда в России.

Валерия Сергиенко

Первый раз ты участвовала в выставке еще студенткой. Расскажи про Moscow Design Week, и как появилась идея предмета?

Тогда я училась на 3 курсе в Архитектурной академии в Ростове-на-Дону на дизайнера интерьеров, но уже понимала, что хочу заниматься предметным дизайном. Я люблю все, что связано с тактильными ощущениями, люблю создавать что-то руками, а в дизайне интерьеров этого нет. Моим первым проектом стали Ribbed Lamps. Я просто экспериментировала с формами из картона, вдохновилась возможностью создания структуры, а потом объекта из этой структуры, а также пробовала разные материалы, например, ткань. Конкурс я нашла сама и решила поучаствовать. Сначала отправила фотографии макета, а потом сделала в 3D коллекцию этих ламп.

Moscow Design Week 2013 и SaloneSatellite 2014 — мои первые выставки, которые дали опыт и понимание, как готовиться к участию, и какие работы я хочу показывать в будущем. Но больше я, конечно, вдохновлялась Dutch Design Week 2013 и iSaloni Milan 2014. На DDW была группа из Украины, к которой я присоединилась, вместе мы ходили по всем локациям и слушали про мировой дизайн.

Каким был твой опыт сотрудничества с российскими компаниями?

На последних двух курсах института мне уже не хотелось учиться. Я думала поступать в Британку, но потом решила, что могу получить опыт иначе. Сначала я попала на стажировку в Archpole. Зашла в Цветной, и там лежали классные коты. Стало интересно, кто их делает. Просто пришла познакомиться, а получилось поработать. Около месяца мы вместе придумывали концепцию для новогоднего подарка. У них свое производство, поэтому в плане опыта было интересно изучить весь процесс создания изделия: от эскиза до финального продукта.

После Archpole я прошла конкурс на стажировку в студии Артемия Лебедева, но вовремя поняла, что их дизайн очень далек от моего видения. А других студий, с кем бы мне хотелось работать, не было. Так я решила, что, раз в России мне тяжело развиваться в области предметного и мебельного дизайна, то нужно уехать в другую страну и попробовать там.

Как ты переехала, и почему выбрала Швецию?

Моя стратегия была такая: подтянуть английский, сделать достойное портфолио, найти стажировку и потом работу. Для того, чтобы было портфолио, которое не стыдно показать за границей, нужен был сайт. Сделать сайт мне помог друг. Я представляла людей, которые заняты, и ты им отправляешь портфолио, поэтому мы придумали так, чтобы все было просто, и не нужно было бы заходить в каждый проект.


За 4 месяца стажировки я узнала больше, чем за 6 лет учебы в институте


Я сделала базу брендов, которые мне нравятся, посмотрела, какие студии им делают дизайн. План был попасть в студию, получить опыт работы с этими компаниями и в будущем самой работать с ними. Я отправила около 100 мейлов в дизайн-студии, которые сотрудничают с моими любимыми брендами Menu, Hay, Normann Copenhaugen, Hem, andTradition. Это обычная практика — брать стажеров в студии, поэтому от многих пришел положительный ответ на неоплачиваемую стажировку на 3-6 месяцев. Из вариантов выбора были Студия Dror (Нью-Йорк), Iskos-berlin (Копенгаген), Jan Plechac & Henry Wielgus (Прага), Javier Moreno (Аликанте, Испания), Piet Hein Eek (Эйндховен) и Jonas Wagell (Стокгольм). Очевидно, выбрала я последний вариант, потому что Jonas очень опытный дизайнер и работает именно с теми компаниями, которые мне были интересны.

JWDA internship, студия Jonas Wagell

Проекты были на разные скилы: я строила мокапы предметов мебели 1:1, чертила, моделила 3D, печатала на 3D-принтере, разрабатывала техническую документацию, делала презентации, шила пуф, подушки. За 4 месяца стажировки я узнала больше, чем за 6 лет учебы в институте: в целом про индустрию, тонкости дизайна мебели, процесс проектирования от зарождения идеи до реализации, важность создания моделей 1:1, качество презентаций для клиентов и чертежей для производств.

В России мало кто знает, какие этапы нужно пройти, чтобы у тебя был продукт. Нарисовать и заказать на производстве — это еще не все. Проектирование — это долгий процесс — сначала один прототип, тестирование, второй прототип, третий… И только потом у тебя выходит продукт. От момента, как компания сделала первый прототип, до того, как она покажет продукт на выставке, может пройти год, а, может, и два.

Вы сами отвечали за производство?

В Швеции дизайнер мало связан с производством. Когда он делает прототип, конечно, его приглашают, чтобы он понимал технологию, но все организационные вопросы решает бренд. Система устроена так, что есть компания, которая продает продукт, и есть дизайнер, который создает дизайн для этой компании. Компания платит ему процент. При этом, у этой компании может быть свое производство, а может и не быть. Как правило, производство — это огромная мебельная фабрика, которая делает большие партии. Многие фабрики находятся в Китае или в Восточной Европе. Есть шведские производства, но они такие дорогие, что мало кто с ними работает.

В Европе есть все возможности, чтобы не делать свой бренд, а быть именно дизайнером, который работает для всех брендов. После стажировки я начала искать работу в студиях Швеции и Дании. Jonas Wagell мне посоветовал бюро своих друзей Studio Stockholm Arkitektur, я прошла собеседование, и меня взяли. Главным фактором была именно рекомендация им меня как хорошего дизайнера, плюс мое портфолио и скилы. Studio Stockholm стала моим вторым домом в Швеции.

Что в плане работы тебе нравится в Швеции?

Самое крутое — это рабочая атмосфера! Шведы работают в хорошем ритме, у них нет засиживания в офисе до ночи и работы по выходным. От них я научилась не только эффективно работать, но и максимально отдыхать. В выходные и отпуск дизайнер недоступен, и это закон. Еще в студии интернациональная команда, все говорят по-английски, и нет проблем в коммуникации. Атмосфера супер дружеская, постоянно after works с бокалом пива или вина, празднование дней рождения и fika-перерывчики на кофе, сладости и small talk. В профессиональном плане, конечно, есть много чему поучиться: начиная от ведения встреч с клиентами, и заканчивая дизайном, где особое внимание к деталям и материалам. Material boards — наше все. До сих пор я работаю с этой студией, но уже удаленно онлайн. За два года у нас сложились доверительные профессиональные отношения, что позволяет мне работать, не находясь в студии, и много путешествовать.

Коллекция Perception

Твоя коллекция Perception заняла 2 место на SaloneSatellite 2017. Что это за проект, и на кого он ориентирован?

В 2017 году я решила, что хочу создать свой проект, и начала развивать бренд Nōme. Все предметы для Nōme — это арт-объекты, лимитированные изделия в эксклюзивных материалах и формах. Nōme выражает дух Скандинавии, мою любовь к крафту, необычным предметам и нестандартным сочетаниям материалов. Сейчас в рамках проекта реализованы три коллекции. Для SaloneSatellite я создала коллекцию из переработанных материалов. Это был чистый эксперимент, я работала в своей студии в Стокгольме в свободное от офиса время и много экспериментировала с материалами. Это именно то, по чему я скучала, сидя в офисе, это работа руками, где путем проб и ошибок я находила идеальное сочетание формы, текстуры и, конечно, смысла.


Простой минималистичный дизайн, наделенный чувствами и индивидуальностью


В коллекциях Perception и Archetype я использовала композит на базе гипса и пластика. Perception — это социальный проект, где затронута тема устойчивого дизайна и переработки мусора. Типичные отходы — кожа, бумага, пластик, пенопласт, стекло — были переработаны и стали материалом для новых продуктов. Все чашки уникальны, а материал дает разные ощущения тактильности. Если использован пенопласт, чашка очень легкая, и при прикосновении ты чувствуешь эти мягкие пузырики. Когда использовано стекло, чашка тяжелая и создается совсем другой эффект. Человек выбирает свою чашку, ту, которая имеет для него ценность и оказывает нужное эмоциональное воздействие. Ее он не захочет выкинуть.

Коллекция Perception

Archetype — это восхищение природой, ее формами и красотой. Дизайн для меня — это, прежде всего, эксперименты и поиск себя. С течением времени мой стиль меняется, но главные принципы остаются со мной. Я верю в простой минималистичный дизайн, наделенный чувствами и индивидуальностью, способный создавать настроение и эмоциональный отклик, побуждать к самовыражению.

Коллекция Archetype

Коллекция Klein Reflection — это игра в отражения и светотень, где форма преобладает над функцией. Свет становится источником создания формы, а несколько видов стекла — винтажное голубое, ребристое, тонированное с напылением — передают разный эффект отражения и преломления.

Коллекция Klein Reflection

Коммерчески Nōme — успешный проект?

Пока это больше эксперименты для души, арт, где один столик стоит 2000 евро — хочешь, покупай, а хочешь, смотри на него. Я знаю, что на этом можно заработать, просто нужно вложить чуть больше денег, чем у меня на данный момент есть. Это дизайн, более популярный сейчас в Америке. После выставки в Милане чашки из коллекции Perseption купили три галереи (Mint Gallery, London; Rinascente, Milan; Mater Earth Gallery, Copenhagen), и это отличный результат, потому что к этой выставке у меня вообще ничего не было из того, что я хотела показать. Все стекла из Швеции мне привезли разбитые — я выставила только чашки и напечатала постеры. Но теперь я понимаю, как мне нужно подготовиться к выставке, чтобы я была удовлетворена. В планах участие с новой линейкой предметов в New York design week, LA Design Week. Участие в американских выставках для меня очень важно — я знаю, что это прямой путь к успеху, востребованности и хорошим заказам.

Мебель из коллекции ARCHIPÉLAGO

Какими проектами ты сейчас еще занимаешься?

Сейчас я развиваю еще два проекта. Один из них — ARCHIPÉLAGO. Это новый бренд мебели, который создала команда дизайнеров из разных точек мира: Москвы, Лондона и Брюсселя. Название компании основано на идее объединения разных стран, городов, дизайнеров и идей для создания цельного качественного продукта. ARCHIPÉLAGO родился от любви к современному дизайну. Мы разрабатываем и изготавливаем дизайн высокого качества для удовлетворения потребностей современной жизни и делаем его доступным для международной аудитории.

Другой проект — это Keep it Open, предметы для дома в теме sustainable design. Этот проект про осознанное потребление, переработку, а также чистоту как физическую, так и внутреннюю. Мы сотрудничаем со стекольным производством и создаем не только дизайн, но и финальный продукт — емкости для хранения продуктов. Также в рамках проекта мы запустили блог про то, как пространство отражает личность человека — мы показываем кухни интересных людей и рассказываем их истории.

Проект Keep it Open

В 2018 году на выставке «Придумано и сделано в России» ты была дизайнером экспозиции, чем тебя привлекает подобный опыт?

Сейчас в Москве все задвигались, и это хорошо. Когда я уезжала, такого не было. О дизайне никто не слышал, никто не говорил. А сейчас все активизировались, но нет площадки, чтобы показывать это. После поездок на мировые выставки в Голландии, Италии, Швеции, а также опыта участия в них, я знаю и понимаю, как должна быть оформлена выставка дизайна. Создание выставки привлекательно в творческом плане, в этом процессе интересно придумать идею, объединяющую все предметы, и продумать игру с пространством. Опыт работы с интерьерами мне помогает в работе с пространством, я бы хотела больше создавать не только свои выставки, но и придумывать концепции для других.

О чем ты мечтаешь?

Я мечтаю делать то, что я люблю — заниматься дизайном. При этом хочется большей легкости, иметь возможность делать свой дизайн и при этом, чтобы вокруг были люди, с которыми интересно взаимодействовать. Я получаю кайф от процесса проектирования, создания, творчества и кайф от того, что я могу поделиться этим с другим человеком, и всегда рада, когда получается придумать что-то вместе.

Подробнее о работах можно узнать на сайте Valeria Sergienko



Таких никто не делает

Таких никто не делает

Крутой дизайн, идеальное качество, работа с удовольствием и выход на мировой рынок. Дизайнер и архитектор Петр Сафиуллин рассказывает о своем производстве и планах на будущее.

Петр Сафиуллин

Петр, когда вы начали заниматься мебелью?

Я архитектор, и до запуска проекта Yaratam Design занимался проектированием интерьеров и архитектуры. В 2014 году создал одноименное архитектурное бюро и параллельно с 2016 года руководил мастерской в ГУП «ТАТИНВЕСТГРАЖДАНПРОЕКТ», государственном проектно-производственном предприятии Республики Татарстан. Предметы интерьера я придумывал с самого первого своего объекта, реализовывал их в основном со знакомыми мастерскими в Казани, Москве и Санкт-Петербурге. Когда работал в Испании, находил мебельные мастерские там.

Интерьер квартиры, Казань. Кухня, стол, буфет — производство Yaratam Design

Сложно сказать, когда пришла идея начать свое производство, есть ощущение, что я всегда об этом думал, но не знал, с чего и как начать. Часто возникало легкое чувство неудовлетворенности качеством изделий и самим дизайном, поскольку возможности контролировать процесс не было, а экспериментировать на чужом производстве не получалось. Открыть собственную мастерскую тогда казалось невозможным.


Простыми они кажутся только на первый взгляд


Весной 2016 года в случайной беседе я рассказал о желании создавать мебель и предметы интерьера своему знакомому, Роману. Он загорелся идеей и через некоторое время сделал первую тумбу у себя на даче. Примерно через полгода мы нашли помещение с оборудованием и взяли на работу несколько человек. Роман стал руководить производством, а я занялся проектированием предметов и заказами.

С какими трудностями вы столкнулись на старте?

Запуск проекта произошел стремительно. В марте первый раз поговорили с Романом, а в сентябре производство уже во всю работало. Первые серийные изделия из нынешней коллекции я придумал в 2015 году, но на их реализацию потребовался почти год. Основные трудности были связаны с поиском и обучением мастеров. Оказалось, что подобные предметы никто не умеет делать, и простыми они кажутся только на первый взгляд. К тому же, многие работали на мебельных производствах, где в основном имели дело с ЛДСП, а не с деревом и покраской. Мы же сразу поставили высокую планку, например, по работе с эмалями.

Интерьер квартиры, Казань. Торшер «Ут», журнальный столик «НУР», комод «БИК ЗУР»

Еще много проблем было связано с непониманием реальных сроков производства. Инструмент и оборудование в нашем распоряжении были примитивными, а технологии не до конца понятны, поэтому все учились в процессе, на своих ошибках. Еще любое производство ставит тебя в условия, когда нельзя останавливаться даже на день. Я это знал, но не представлял, как это на самом деле.

Кто в вашей команде?

В нашей команде очень разные и интересные люди. Люди, которые поверили в нашу идею и хотят ее реализовать. Это для меня главное. Мы все делаем сами, в редком случае привлекаем подрядчиков. Например, мы не работаем с металлом и стеклом, заказываем в других мастерских. Но итоговая сборка всегда наша.

С какими технологиями и материалами вы чаще всего работаете?

Мы работаем в основном с деревом. Массив или шпон лиственных пород — ольха, бук, дуб, ясень, орех. Также много используем фанеры и МДФ с различными эмалями и лаками. Самое удивительное, что изделия из фанеры зачастую сложнее и дороже, чем из массива. А шпонированные изделия в производстве обычно легче и дешевле, чем окрашенные. Хотелось бы освоить и другие технологии, существующие в мебельном производстве. Очень интересует все, что связано со вторичным использованием и полимерами, но пока нам эти технологии недоступны.

Тумба «Вера Павловна»

Вы разрабатываете мебель под конкретный проект или предлагаете готовые решения?

Часто приходится работать с индивидуальными заказами, поскольку я все еще проектирую интерьеры и, соответственно, мебель для них. Бывает, я мысленно примеряю предмет, который придумал, но еще не произвел, в тот или иной интерьер. Делаем его под заказ, а потом пускаем в серию. А бывает, напротив, разработал что-то специально для серийного производства, и ставишь во все интерьеры подряд, потому что вещь хорошая получилась. Так формируется коллекция.

Скамья «Кунаклар»

Как появляются идеи? Какие предметы вам нравится делать больше?

Я закрываю глаза и начинаю водить карандашом по чистому листу бумаги, потом рассматриваю каракули. Что-то вырисовывается и становится предметом. Шутка. Я не знаю, как они появляются. Просто приходит мысль, и все. Иногда я придумаю в голове и хожу с идеей месяц-другой, прежде чем нарисовать ее. А иногда сразу нарисовал, завтра в производство.


Интерьер — это город, предметы — здания со своими функциями


Больше всего нравится делать предметы с дополнительными функциями или с новым взглядом на функцию, как наш стеллаж, например. Еще мне нравится, когда мебель напоминает архитектуру. В основном, вдохновляюсь образами конструктивизма. Для меня предмет является доминантой. То есть, я представляю, что моя мебель не вписывается в пространство, а образует его. Это такой архитектурный подход, даже градостроительный, можно сказать. Когда интерьер — это город, предметы — здания со своими функциями, назначениями и фасадами.

Из чего формируется цена ваших изделий?

Множество факторов: себестоимость, уникальность идеи или дизайна, технологичность, востребованность на рынке. Иногда просто внутреннее чувство — должно стоить столько-то. Также есть работа с дистрибьюторами, агентами и дилерами, которые получают процент от розничной цены, мы это тоже учитываем. Цена во многом формируется рынком, а не нами.

Стеллаж «45»

Расскажите о ваших бестселлерах, чем они принципиально отличаются от подобных товаров на рынке?

Ну это, конечно, наш стеллаж «45», в первую очередь. Его особенность в его внешнем виде, габаритах и функциональности. Принципиальное отличие в том, что таких больше никто не делает. Мы провели мировой патентный поиск, и не обнаружили ничего подобного. Получили патент на изобретение, поэтому на рынке точно такого нет. Мне лично нравится консоль «Яз», она мне напоминает одно здание в Казани эпохи конструктивизма.

Консоль «Яз», на выставке Maison & Objet в Париже

Как бы вы охарактеризовали своего типичного покупателя?

У нас нет типичных, сплошь яркие индивидуальности, со своими особенностями и историями. Это наверно и есть характерные черты нашего покупателя. Мне, например, нравится, когда люди открыто говорят о своих чувствах, эмоциях. Люблю, когда заказчик говорит, что ему нравится, и как красиво получилось, слова благодарности — это очень воодушевляет. Но у меня складывается впечатление, что у нас в стране это не принято.


Клиенты говорят больше о проблемах


Недовольство и претензии выражать наши люди умеют, а позитивных эмоций дефицит. Я часто слышу от друзей или знакомых заказчиков, как они хвалят и восторгаются нашей работой, как им нравится то, что мы делаем. Но в моем присутствии клиенты говорят больше о проблемах со сроками или еще чем-либо. Хотя, я понимаю, откуда это у наших людей берется. В любом случае, я своих клиентов и заказчиков очень люблю и благодарен им за то, что они доверяют мне делать свои дома, офисы, рестораны.

Какие города России вас вдохновляют? Какой стиль кажется наиболее подходящим для переосмысления в настоящем?

Вдохновляют Санкт-Петербург, Суздаль, Касимов, Козьмодемьянск. Про стиль скажу так: абсолютно любая эпоха интересна для переработки. Я раньше думал про русский авангард и конструктивизм, а недавно сходил в Третьяковскую галерею, посмотрел на работы Михаила Врубеля и понял, что его эпоха интересна для переосмысления не меньше. Главное, проникнуться идеей, чувствами. Какая именно эпоха, не так важно.

Комод «Бурган»

Дизайн — это ремесло или искусство?

Не знаю, думаю, у каждого создателя и дизайнера что-то свое. Дизайнер не должен, мне кажется, об этом думать. Это дело критиков и теоретиков дизайна. Вот, Инго Маурер — это ремесло или искусство? Искусство, конечно, но и ремесло там присутствует, и физика, много чего. Но, самое главное — это любовь, вот чего, действительно, у него много.

В чем вы видите основную задачу современного дизайна?

Основной задачей современного дизайна является его существование как таковое. Интерес людей к реальным физическим предметам. Вот это стул, на нем сидят, вот это стол, за ним едят. Что такое дизайн, я не понимаю до конца, знаю только, что это нечто увлекательное.

Как вы бы охарактеризовали российский рынок мебели? Что-то изменилось за последние 10 лет?

Мне бы не хотелось никак характеризовать рынок. Возможно, потому, что он мне непонятен. Я не являюсь крупным игроком, даже мелким меня не назовешь, учитывая объем мебельного рынка в несколько десятков миллиардов рублей в год. Мне не нравится массовая торговля подделками. Это обесценило и изменило рынок не в лучшую сторону, в первую очередь, для дизайнеров. А что изменилось за десять лет? На рынке появился Yaratam. Раньше не было.

Комод «БИК ЗУР»

Вы чувствуете поддержку со стороны государства?

По-хорошему удивил и порадовал Российский экспортный центр. Прекрасные люди там работают. Устроили нам чудесную выставку в Париже. Участвовали по-настоящему во всем. Организовывали встречи, предоставили переводчиков и были с нами до последней минуты, пока мы разбирали стенд и все упаковывали. За что им наша благодарность и низкий поклон.

Какое свое достижение вы считаете самым значимым? Какие у вас планы на ближайший год?

О достижениях рано говорить. Год назад я сидел на лекции Димы Логинова в Казани и думал о том, как же, черт побери, выйти на европейский рынок. Месяц назад мы выставлялись в Париже, на Maison & Objet, со своим стендом. Интерес к нашей мебели был очень высокий. И качество, и дизайн оказались на уровне с европейскими брендами, наверно, это достижение. Но самые значимые достижения, думаю, не связаны с моей деятельностью. Это личное. Планы на ближайший год — выставиться в Милане и закрепиться на мировом рынке.



Предвосхищая тенденции

Предвосхищая тенденции

Дизайн как искусство и искусство как дизайн. Пробуем разобраться в терминах, технологиях и перспективах коллекционного дизайна в России вместе с Алисой Бурмистровой, совладелецей брендов Denis Milovanov и SÓHA Concept, и Виолеттой Гориной, галеристом и автором собственной марки одежды. Вместе Алиса и Виолетта основали продюсерский центр 18/38 Agency, предлагающий продвижение для дизайнеров, художников, брендов и арт-пространств.

Виолетта Горина и Алиса Бурмистрова

Алиса, как ты поняла, что хочешь заниматься продюсированием?

Алиса: Я работала в Bosco di Chiliegi и в сфере информационных технологий (Вымпелком, Группа Черкизово). В 2013 году получила Certificate of management в британском The Open University. Но потом поняла, что нужно уходить из корпораций, что мое настоящее дело связано с искусством. Я выросла в творческой семье — мама художник-модельер, но в какой-то период была галеристом, поэтому все, что связано с модой и искусством мне близко. В 2014 году знакомые открыли продюсерский центр Reforma Promit, и я пришла туда развивать партнерскую сеть и заниматься фандрайзингом. Мое образование и навыки, полученные в IT, очень пригодились. По большому счету, продюсирование — это маркетинг и операционное управление вместе. В искусстве своя специфика, но мне было несложно. У Reforma Promit было тогда четыре проекта: «Денис Милованов», «Ремесло 937», «Николай Полисский» и «Мехдвор в Николо-Ленивце». Было много планов, но ребята не сработались. Тогда мы с Денисом начали работать вместе и сразу решили, что нужно делать две линейки: одну — утилитарную и другую — более концептуальную.

The throne. Марка Denis Milovanov

Виолетта, как вы познакомились с Алисой, чем ты раньше занималась?

Виолетта: С Алисой мы познакомились около года назад, когда я работала над проектом L’appartement, это галерея на Кузнецком мосту. Предметы Дениса там представлены. По образованию я архитектор, но после учебы ушла в моду и создала свою марку одежды. Сейчас она существует, но в формате социального эксперимента.

Алиса: Нас познакомила общая подруга Саша Фалиштынская. Она занимается развитием российского производства льна в Иваново, сейчас они запустили бренд The.Dot.Home. Молодая и толковая команда и, как мне кажется, очень конкурентоспособная.
С чем мы обычно сталкиваемся — это с зашоренностью. Здесь довольно сложно делать что бы то ни было новое или хотя бы чуть-чуть похожее на то, что происходит в Европе. Люди, у которых есть деньги, не готовы ничего менять.

Марка The.Dot.Home / Вышивка: Татьяна Подуфалова / Фото: Евгений Шишкин

Зачем нужны агентства?

Виолетта: Вот именно для этого, чтобы вводить новые инициативы. Чтобы у клиента была не тривиальная презентация бренда, а новое интересное прочтение.

Алиса: Мы вообще любим попробовать здесь то, что уже давно работает там. Но пока не все к этому готовы. Например, когда мы предлагаем перформативные мероприятия, т. е. мероприятия с каким-то перформансом, люди удивляются, считая, что достаточно просто представить свой проект и предложить выпить.


Презентация — это не всеобщая пьянка-гулянка, это рабочий процесс


Алиса: Думаю, уже пришло время переводить все в более профессиональное русло — на мероприятии можно и нужно заниматься нетворкингом, а не только обсуждать последние сплетни в компании хорошо знакомых людей.

На какой стадии стоит обращаться в агентства?

Алиса: Когда кажется, что ты уже все понял, стоит получить хотя бы консультацию людей, которые прошли этот путь дальше. Даже если ты супер уверен в себе и в своем продукте, тебе обязательно что-то подскажут, дадут обратную связь.

Комод №1. Марка SÓHA Concept

Агентства в том числе помогают доделывать. Когда человек находится внутри ситуации, он не воспринимает ее объективно. Мировой дизайн-рынок большой и динамичный и, хотя российский не такой большой, мы, тем не менее, находимся в мировом контексте, и существуют технологии, которые будут успешно работать на всех рынках. Если есть время и своя команда, можно самостоятельно заниматься брендингом и продвижением, но один человек не в состоянии это делать. Если команды нет, но есть возможность, нужно приглашать агентство.

У нас схема взаимодействия продюсера с художником, дизайнером отличается от мировой?

Алиса: Чаще всего все делается «на коленке». А также никаким образом не защищено авторское право. Картинку легче защитить, чем предмет искусства или дизайна. Даже если у тебя есть договор, ничто не обеспечивает его выполнение. Любой человек может послать тебя далеко и надолго. Ты можешь выиграть суд и еще долго-долго ждать исполнения решения суда, например, каких-то выплат.

Агентство должно быть компетентно в юридическом вопросе?

Виолетта: Да, но агентство, на самом деле, также абсолютно не защищено, как и художник. Ты можешь развивать клиента, вкладывать в него силы, а через пять лет, когда его кто-то приобрел из коллекционеров, он говорит: «А зачем мне какое-то агенство, зачем я вообще плачу деньги?» и так далее.

Алиса: Важно понимать, что польза, которую ты закладываешь в первые годы работы с художником, очень большая, совершается очень много разных действий, и сложно просчитать, какое именно выстрелит в дальнейшем.

Как предмет становится коллекционным?

Виолетта: Коллекционер или галерея начинают поддерживать художника, и его работы получают определенный статус.

Денис Милованов в своей мастерской

Алиса: Рынок арт-дизайна работает точно так же, как и арт-рынок. Существуют галереи, ярмарки, агентства, арт-дилеры. Это международный развитый рынок.

Есть мнение, что коллекционный дизайн — это недоискусство, которое хотят продать по цене искусства. С какими трактовками сталкивались вы?

Виолетта: Говорят: «Что вы нам тут лапшу на уши вешаете? Какой это дизайн?»

Алиса: Большая проблема нашего рынка в том, что люди не утруждают себя образовывать других людей. У галерей, помимо продажи и организации выставок, одна из основных функций — образовательная. Все искусство 20 века построено на философии. Существует такое понятие как концептуализм. Очень много арт-работ с отсылкой к Марксу, к Сартру. В Европе эта философия настолько сильна, встроена и понятна, что не выглядит новостной. Люди читают Пруста и не считают себя при этом такими уж интеллектуалами. Это обычное дело.

Российская экспозиция на биеннале Révélations Grand Palais в Париже, 2017 год

Ларри Гагосян создал одну из самых известных и авторитетных галерей в мире и активно участвует в формировании арт-рынка. Он же популиризовал Марка Ньюсона. Это была первая выставка коллекционного дизайна в галерее мирового художественного уровня. И тем самым он утвердил, что арт-дизайн существует, что эти вещи достойны выставляться в «Белом кубе» и, более того, достойны продаваться дорого. Сейчас кушетка Ньюсона — самая дорогая вещь современного коллекционного дизайна, которая была продана на аукционе. Существуют коллекционные дома, которые продают коллекционный дизайн. Это говорит о том, что уже не то, что рынок, вторичный рынок существует. Это значит, что коллекционный дизайн не просто какая-то непонятная вещь, которую хотят продать подороже.


Современным дизайном в России не занимается никто


В России мы немного дикие, и даже не хотим учиться. Хотя эта информация находится в открытом доступе. Например, Мария Савостьянова, которая работает в «Интерьер+Дизайн», проводит бесплатные лекции в музее «Гараж». Екатерина Лимонад тоже постоянно об этом говорит. Это не закрытая информация, просто ее мало кто хочет потреблять. Информация есть на дизайн-порталах, сайтах выставок и галерей — да, они осмысливают то, что делают, дают интервью и выкладывают на своих ресурсах. Плохое знание языка — странная отговорка, сейчас в Google Chrome существует автоматический переводчик — все ресурсы можно перевести с любого языка. Да, это будет не литературный перевод, но наш мозг способен переводить данные в информацию, с плохим переводом он тоже справится. Принципы работы известны — открыл, посмотрел, прочитал.

Дизайн, коллекционный дизайн, искусство — в чем разница?

Алиса: Дизайн обычный призван сделать жизнь удобной, в нем важна эргономическая составляющая, он несет более утилитарную функцию. Коллекционный дизайн ближе к искусству. Это, в первую очередь, эстетичность, во-вторую, обработка и материалы, и уже в третью — эргономика. Коллекционный дизайн — это функциональная скульптура.

Светильники Emotions. Дизайнер Ольга Энгель

В России есть авторитетные галереи?

Алиса: Для меня коллекционный дизайн делится на два сегмента: дизайн 20 века и современный коллекционный дизайн. Современным коллекционным дизайном в России не занимается никто, нет ни одной площадки. В Москве есть две галереи коллекционного дизайна хорошего европейского уровня — это «‘Эритаж» и «Палисандр». Кристина Краснянская, владелица «‘Эритаж», в свое время вывозила галерею на Design Miami, в этом году она участвовала в Design Miami/Basel — это топовые выставки коллекционного дизайна. У нее хорошая коллекция воспроизведенного советского дизайна середины 20 века. У Алины Ковалёвой тоже шикарная галерея с продуманной концепцией. Она движется от эпохи к эпохе, уже прошли выставки «Mid-century», «Контрдизайн: 70-е, 80-е» и «Итальянский дизайн», будут еще и, я думаю, дойдет и до современного коллекционного дизайна.

Чем отличается галерея от шоурума?

Виолетта: В галерее более жесткая и стилистически продуманная селекция предметов, они не случайны. В шоуруме — просто позиции и максимальная заполненность.

Галерея L’appartement в Москве

Художник сам определяет свою нишу или это задача продюсера, критика?

Алиса: В России обычно художник не думает об этом, и сам не очень хорошо понимает, что он делает и в какой области. А если мы говорим про арт-дизайн, то там вообще все плавают. Условно три человека хорошо разбираются в этой теме в России. Из художников, например, Маша Кошенкова прекрасно понимает, что она делает. Когда я с ней общаюсь, всегда получаю большое удовольствие — она очень образованный художник. В этом плане у нее профессиональный европейский подход.


Налаживать производство здесь — это серьезный труд, и это потрясающе


Виолетта: Поражает энтузиазм дизайнеров, которые производят массовый продукт. Вывести такой продукт и сделать его покупаемым, особенно, если налаживать производство здесь — это серьезный труд, и это потрясающе. Есть места, которые можно еще отрегулировать, но это касается, в основном, маркетинга. Сейчас дизайнеры и продумывают упаковку, и выходят на зарубежный рынок. Все идет неплохо, люди достаточно серьезно увлечены этим.

Светильники The Memories. Дизайнер Ольга Энгель

Что касается коллекционного дизайна, люди просто не понимают, что это такое. Редкость, когда художник ориентируется на кого-то. К тому же современный коллекционный дизайн, как и искусство, — это лимитированный продукт, как правило, он не имеет тиража и сомнительно утилитарен. Художник делает это для всех и не знает, получит он финансовое признание, или просто им будут восхищаться. Мы часто встречаем людей, которые не знают, кому продавать свой продукт. Они сделали что-то и им кажется, что это продукт. А на мой взгляд, это полуфабрикат. Я спрашиваю: «Кто ваш клиент, куда вы будете это сбывать? Вы с кем-то связались, как вы будете работать?» Отвечают: «Мы не знаем, но уже ищем предприятие, чтобы это производить… Мы купим оборудование…» Сначала нужно продумать маркетинговую стратегию, как вы будете продвигать, кому продавать, а потом уже расширяться, увеличивать мощности.

Насколько для художника важна харизма?

Алиса: Хорошо, если она присутствует. Невозможны продажи, если ты вообще никак не выходишь на публику. Хайдинг-маркетинг, когда автор скрывается, в два, три раза дороже, чем обычный. Всего несколько западных брендов успешно работают по такой схеме, например, Мартин Марджела или Кристиан Поэль. Мало кто знает, как они выглядят, и они на этом играют. Но для того, чтобы это раскрутить, нужно иметь очень сильные связи в индустрии и очень стабильный рынок.

Ольга Солдатова, Асия Бареева, Елизавета Фетисова, Мария Колоссовская, Денис Милованов, Дарья Женихова, Дмитрий Шабалин, Мария Кошенкова и Алиса Бурмистрова на биеннале Révélations Grand Palais в Париже, 2017 год

В творческой среде сейчас все больше самоучек, многие отрицают правила и, кажется, строят что-то совершенно новое. Вы с этим согласны?

Алиса: Это напоминает мне конец 19 — начало 20 века. Мы проходим те же этапы. При этом все самые сильные художники имели хорошее классическое российское или европейское образование. Мне кажется, в этом желании быть «диким художником» сейчас есть какой-то мейнстрим. Отрицание авторитетов — это поведенческая история, у всех молодых людей это так.

Виолетта: Когда учат живописи или рисунку, всегда начинают с азов: геометрических фигур, частей тела. И, только проходя через классическую школу, ты приходишь к собственному стилю. И это правильный путь, тогда продукт становится по-настоящему насыщенным.

Серии Black Stuff, дизайнер Мария Кошенкова (слева) / Работа дизайнера Асии Бареевой (справа)

У кого вы покупаете вещи для себя, есть ли среди них предметы искусства?

Виолетта: У меня все достаточно скромно, но, конечно, есть предметы, доставшиеся от наших подопечных и друзей, например, фотографии. Мой любимый фотограф — Кирилл Арсеньев.

Алиса: Я стараюсь поддерживать российских дизайнеров. Из брендов одежды мне нравится Виолеттин бренд, люблю марки «Конечно», «Гарин», ребят, которые занимаются кожей — Kuznetsov & Yakunina. Есть предметы искусства, которые остались от маминой галереи, например, Сутягин и Шевченко, есть популярные французские художники, есть работы Маши Кошенковой, разные объекты Дениса Милованова. Но я надеюсь и дальше приобретать работы и создать свою коллекцию.

Насколько важно для современного коллекционного дизайна выходить на заграничные рынки?

Виолетта: У нас просто нет выхода. Только заграничные рынки работают, российского рынка нет.

У нас нет покупателя?

Виолетта: У нас есть покупатель. Просто у нас типично русский покупатель, который покупает все, что блестит, и то, что у соседа. Встречаются русские коллекционеры, но их очень мало. А есть люди с деньгами, которые тоже являются потенциальными покупателями, но там в плане вкуса мало что изменилось.

Какие рынки, кроме Европы и Америки, могут быть интересны? Например, Казахстан?

Алиса: Казахстан — хороший рынок, там сейчас идут неплохие процессы. И, если говорить конкретно про агенство, нам все равно, где работать, потому что мы понимаем основные механизмы рынка. И в Европе, и в Америке, и в Азии они одинаковые, просто везде есть своя специфика. Здесь, в России, мы, как первопроходцы, пытаемся рассказать основы.

Как продавать дорого?

Алиса: В любой среде есть люди, которые являются авторитетами. Денис получил известность, потому что на него обратила внимание Заха Хадид. Она авторизовала то, что Денис необычный и талантливый художник. Потом другие авторитетные люди своими покупками или поддержкой подтверждали это. В итоге, он сейчас продается.

Виолетта: Найти контакты галереи не составляет труда, другой вопрос, что они вам не ответят. Это обычная история, что в Европе, что в России, что в Америке. Если ты к ним постучался со стороны, очень маловероятно, что кто-то обратит внимание.

Стенд Armel Soyer Galerie на Design Miami/Basel, 2015 год

Алиса: Продукт может быть хорошим, но нужно понимать, что это будет долгий процесс. Например, когда мы с Денисом вели переговоры с галереей, процесс занял около 9 месяцев. Если галерея пишет, что у вас классный продукт, это не значит, что уже завтра будет заключен контракт, а послезавтра начнутся продажи.

Для чего нужны аукционы?

Алиса: Аукционы — это очередная авторизация, но есть свои минусы. Например, художник отдает в галерею свою работу. Благодаря участию в выставках и ярмарках, публикациям, покупкам коллекционеров имя его растет, стоимость его имени растет — он продается на аукционе за определенную сумму, и тогда ему уже сложнее продаваться в более низком ценовом сегменте. Естественно, людей, которые могут позволить себе купить этого художника, становится меньше. То есть если его продали очень дорого, ему очень сложно потом продаваться. Также бьет по самолюбию и оценке рынком художника, если он не продался или стоимость не сильно выросла от первоначального эстимейта. Но, честно скажу, в аукционах я не сильна.

Поэтому художники создают второй, более утилитарный бренд, чтобы продаваться?

Алиса: Да, коллекционная марка — это, скорее, как творчество, но у всех есть своя студия или свое ателье. Если художники не имеют вторую линию, они работают над интерьерными или архитектурными проектами, сотрудничают с крупными брендами и таким образом зарабатывают деньги.

Буфет №1. Марка SÓHA Concept

Как вы видите свою галерею?

Виолетта: На данный момент у нас нет своего пространства. Может быть, в 2019 году мы осуществим нашу галерейную историю, но это будет не совсем в традиционном понимании галерея. Пространство должно жить. Оно должно быть многозадачным. Когда-то мы только задумывали проект, обсуждали, с какой стороны начинать — с продюсерского агентства или с галереи. Но потом появились клиенты, пошли встречи, стало понятно, что сейчас сложно совмещать и то, и другое. В итоге начали с агентства, но, в любом случае, на галерею выйдем.

И, наконец, что означает ваше название?

Алиса: У меня была «гениальная» мысль назваться «Ультравиолетт» от английского ultraviolet. Мы долго хихикали, но решили как рабочий вариант оставить «Ультрафиолет». А потом Pantone выбрал цветом года ультрафиолетовый. Это был знак, мы предвосхищали тенденции и хотели обязательно это обыграть. Посмотрели цифровое обозначение этого цвета, немного сократили и получилось «18/38».

Виолетта: Числовое название на любом языке можно считать. Плюс, прочитывается фиксация даты основания, 2018 год.



Выход российского промдизай­на на мировую аре­ну

Выход российского промдизай­на на мировую арену

28 февраля по инициативе «Клуба промышленных дизайнеров» в «Центре моды и дизайна» состоялся круглый стол, посвященный перспективам выхода на иностранные рынки. Участники поделились своими планами, обсудили проблемы и возможности на примере реальных кейсов.

Мы уже несколько лет работаем над тем, чтобы показать, что российские предметы достойны, качественны и уникальны. Сегодня мы будем говорить о возможности выхода российского продукта на мировые рынки. В этом году клуб готовит экспозицию российского предметного дизайна в Милане. Мы очень надеемся, что получится не только с выставкой, но и продавать наши предметы в Европу, Азию, Америку.

Татьяна Веревкина, куратор «Клуба промышленных дизайнеров»

Участники дискуссии:

  • Кирилл Чебурашкин, заведующий кафедрой «Дизайн мебели» МГХПА им. Строганова;
  • Константин Лагутин и Анна Сажинова, основатели «Клуба промышленных дизайнеров» и компании Archpole;
  • Мария Анисимова-Карасик, сооснователь марки PLAYPLY, продюсер синдикативных PR-проектов российских дизайн-производств;
  • Анастасия Щербакова и Василий Перфильев, основатели компании «ШУША»;
  • Наталья и Алексей Сибилевы, основатели компании Belsi Home
  • Алиса Бурмистрова, арт- и дизайн продюсер, совладелец брендов Denis Milovanov и SÓHA Concept, сооснователь и совладелец продюсерского центра «18/38»;

Модератор — Иван Ходырев, сооснователь студии iM, сооснователь и продюсер альманаха «Коллекция».


Иван Ходырев: Пора попробовать себя и свой продукт за границей, и в преддверии выставки мы решили поговорить о том, что это за Европа, и как там воспринимается наш продукт.

Кафедра «Дизайн мебели» зарекомендовала себя в России как успешный бренд, при этом вашу деятельность нельзя свести только к образованию, вы плотно участвуете в выставках, в том числе зарубежных. Для вас выставки — это продолжение учебной работы, попытка обеспечить студентов заказами в Европе или что-то еще?

Кирилл Чебурашкин: Кафедра существует давно — еще до революции, в 1909 году, было первое упоминание о столярных мастерских. Потом уже во ВХУТЕМАС был создан факультет обработки дерева и металла (дерметфак), где преподавали Родченко, Лисицкий, Татлин. Основы проектной школы были заложены еще тогда. После войны факультет назывался «Художественная обработка дерева», а позже трансформировался в «Дизайн мебели». Тогда и встал вопрос, что изменилось, и чем заниматься. Потому что до этого по накатанным рельсам готовили специалистов в мебельные фабрики советского времени, огромные, неповоротливые, рассчитанные на гигантский тираж без какой-либо внутренней и наружной конкуренции. Мебель тогда брали с асфальта, в магазин ее не успевали завезти. И такой важной составляющей для промышленного дизайна, как конкурентная борьба, в принципе не было. Соответственно, студентов этому не учили.


Нужно обладать широким кругозором, обязательно видеть, слышать реакцию на свою работу, смотреть, что делают другие


В 1990-е, 2000-е годы мир изменился, а образование шло по этому же пути, а кое-где до сих пор идет. Когда встал вопрос, что нужно сделать, чтобы приблизиться к реальности современности, чтобы наши выпускники были востребованы не только у нас, но и за рубежом, мы поняли, что дизайн в застенках, в подвале не вырастишь, это невозможно. Нужно обладать широким кругозором, обязательно видеть, слышать реакцию на свою работу, смотреть, что делают другие. Это сейчас такое бурное развитие, в частности, благодаря КПД, альманаху «Коллекция», компаниям, которые формируют этот рынок. Все началось относительно недавно. Когда мы начинали, можно сказать, ничего не было, этой жизни не было, а там, за рубежом, она была. И мы всеми силами старались туда попасть, для того, чтобы мир посмотреть и себя показать.

Cтул SkeletON. Марка Belsi Home

Первый раз нам это удалось в 2010 году. Наш парень, глухонемой студент, выиграл московский SaloneSatellite и отправился со своим диваном, дипломной работой, в Милан. Мы тоже с ним поехали. Это был невероятный успех с точки зрения внимания публики и провал с точки зрения менеджмента и пиара. Все спрашивали, сколько это стоит, можно ли купить права на производство, когда диван будет продаваться в Турции. Нас снимало итальянское телевидение, но мы были абсолютно не готовы и ни на один вопрос не смогли ответить. В следующий раз в 2014 году организаторы SaloneSatellite узнали про нас и пригласили как кафедру, бесплатно предоставив стенд. Нам удалось взять с собой 17 студентов, которые ехали за свой счет и везли подмышками свои табуретки. Везти больше предметов мы себе позволить не могли. При этом, тот, у кого табуретка разбиралась, положил ее в чемодан, а у кого нет — заплатил за Extra Large, поняв на себе смысл разбираемой мебели.

Стенд кафедры «Дизайн мебели» на выставке SaloneSatellite в Милане

Стул, который сейчас производит Belsi Home, впервые на уровне прототипа был продемонстрирован как раз в 2014 году на этом стенде. Был тот же самый невероятный успех. Все на нем сидели, ахали, охали и задавали те же самые вопросы: где, что, когда, кому принадлежат права. Мы стояли рядом с французскими, американскими, немецкими школами, и, надо сказать, что были совершенно на уровне, это было очевидно — нам все об этом говорили. И тогда произошел важный момент — у нас раз и навсегда пропали комплексы относительно собственной неполноценности, которые нас преследовали с 90-х годов.

Кухня LoLo. Дизайнер Татьяна Репина

А дальше по накатанной, в 2014-м же году кухня LoLo, которая была дипломной работой, попала на выставку сначала в Милан, потом в Кельн. После этого ее стала производить российская компания lllooch. При этом автор выбрала именно эту компанию, хотя были и другие предложения. Кухня продавалась в Берлине, продавалась хорошо. Что сейчас с ней, я не знаю, тем не менее это был выход на определенный тираж. Одновременно компания Belsi Home заметила нас на российской выставке и взяла стул «SkeletON» в разработку. Была проведена огромная совместная работа. Одно дело прототип, другое дело серийный продукт. Мы на этом проекте столько всего узнали и до сих пор продолжаем узнавать — это самый большой дивиденд, который может получить кафедра и студенты — мы теперь знаем эту пропасть между прототипом и продуктом. Он выглядит почти также, но это вообще другая вещь. Нужно было сделать, чтобы все помещалось в плоскую коробку, чтобы было сборно-разборное и так далее. История с ритейлом… в общем, огромный опыт, которым мы очень довольны.

Проект Elkiigolki. Дизайнер Татьяна Репина

В прошлом году SaloneSatellite в Италии впервые выиграла дизайнер из России, наша выпускница Таня Репина со своим проектом Elkiigolki. В этом году уже едут трое — наш мастер, наша выпускница с дипломной работой и выпускник «Школы промышленного дизайна», нашей коммерческой истории. Как мне кажется, мы уловили эту историю, как понравиться им. При этот в нашей истории напрочь отсутствует так называемая русскость — матрешки и прочее. Возможно, мы ошибаемся, но наш опыт такой: им абсолютно все равно, русский ты или нет, когда дело доходит до дизайна, так вопрос не встает. Это либо хороший дизайн, интересный, либо — не хороший, не интересный. Но бывают исключения. Например, за два года перед олимпиадой в Сочи на кафедру пришли итальянцы, которые выиграли там тендер на строительство гостиницы в Красной поляне, и сказали: спроектируйте нам мебель «а ля рус». Руководил группой Юрий Васильевич Случевский, именитый советский дизайнер. Он взял за основу русский авангард, сделал строгую коллекцию, выдержанную, в пропорциях. Итальянцы посмотрели, говорят: это все не то, это нам не нужно, это мы умеем лучше вас. Нам нужно русскую коллекцию. Юрий Васильевич поморщился, но был профессионалом — сделал коллекцию, где все было про баранки, матрешки, хохлому, гжель. Они приехали, говорят: то, что надо, вот это вот прям, что надо. Я к тому, что эта матрешечная русскость становится востребованной, когда речь идет о сувенирке или про такие события, как Олимпиада. В остальных случаях дизайн должен соответствовать тем задачам, тому потребителю и нише, на которую он рассчитан. Упор на русскость, на мой взгляд, носит несколько искусственный характер, даже где-то ущербный: любите меня только за то, что я — русский.

Кирилл, а были ли сложившиеся прецеденты, когда западные производители брали дизайн ваших студентов с выставок?

Кирилл Чебурашкин: Были попытки, подходили производители, серьезно интересовались. Например, украинские ребята, мы с ними стояли рядом в 2010 году, показывали прототипы светильников. Немцы подошли к ним и к нам. Они все знали, мы — ничего. В итоге их светильники мы увидели в следующем году уже в линейке этого бреда. Они за год их внедрили в производство. Украина, надо сказать, на тот момент, значительно опережала нас в области дизайна и вообще интеграции в мировое сообщество.

Вопрос к участникам КПД, с чем связана мысль выхода за рубеж?

Константин Лагутин: Нам этот круглый стол интересен больше как слушателям, чем участникам. Дискуссия важна, чтобы понять, насколько это актуально и интересно сейчас. У нас есть классический кейс: люди заходят на страницы в социальных сетях, переходят в интернет-магазин, делают заказ в районе 500 тысяч рублей с адресом доставки — Лондон. Нас это очень вдохновляет, но, при этом, изучив, какие у нас есть варианты, мы понимаем, что доставить туда предметы будет стоить 700 тысяч рублей. Клиент к этому не готов. То есть, с одной стороны, границ нет, заказы поступают, но существует серьезный барьер.

Табуреты A-Line. Марка PLY

Был опыт и у наших коллег из компании PLY. Им поступил заказ из Германии на десять стульев, которые получилось доставить через почту России за счет схем на уровне перевода средств на карточку. Если какие-то небольшие заказы — это может так работать, но это, грубо говоря, не бизнес, не выход российского дизайна на европейскую арену. И, безусловно, нам очень интересно послушать сегодня экспертное мнение, как все-таки работает Европа, как там все складывается.

То есть цель поездки — разведка?

Анна Сажинова: Цель, скорее, идеологическая. Это первая коллективная поездка клуба в Европу, где все едут с одной историей, с манифестом — показать срез последнего десятилетия, что произошло в российском дизайне, который строится, по сути, с нуля. Но, наверное, это еще и вдохновляющая история для нашего общества. Все думают: хороший у нас продукт или плохой. Мы едем показать, что он такой же как и везде, и он — классный и во многом более качественный. И, естественно, для всех участников клуба интересен этот момент взаимодействия с местным рынком. Сертификация, доставка, другие моменты, которые и будоражат, и пугают. И очень важно послушать людей, которые этот внутренний и внешний барьеры преодолели и совершили «полет в космос».

Комод Cats in love. Марка Archpole

Константин Лагутин: Когда мы задумались о поездке в Милан, у нас была четкая мысль, что мы едем туда не продавать. Но буквально на последней пресс-конференции, в процессе обсуждения, я понял, что незачем себя ограничивать. Помимо обмена опытом, возможны и какие-то коллаборации, в том числе, совместные продажи — то есть поиск решений сообща, как мы это сейчас делаем на примере самой поездки.

Мебель для детской комнаты. Марка PLAYPLY

Мария Анисимова-Карасик: У нас история не совсем такая, как у Archpole. Мы отталкиваемся от того, что наш продукт — мебель для детей — немного опережает скованный российский рынок. На выставки мы с ней еще не ездили, но обращались к экспертам, которые занимаются продажами в Европу, и поняли, что продукт может быть там интересен и востребован. И, возможно, не стоит биться головой о стену, доказывая тут, что мы что-то из себя представляем, а пробовать выходить на международный рынок. Это непростая, медленная работа, связанная со многими сложностями, но она идет.

Мини-конструктор ono. Марка iM

Иван Ходырев: От iM могу сказать, что нам Европа интересна в первую очередь по отдельным продуктам. Например, мини-конструктор ono в России больше привлекает дизайнеров, а простые покупатели не понимают, что с ним делать. Когда мы показываем ono в Европе, то реакция совершенно другая. Мы хотим понять, как продвигать продукты за рубежом и дифференцировать линейки для России и других рынков.

Вопрос к «ШУШЕ». В какой момент у вас появилась идея выхода на зарубежный рынок, с чем она была связана? Сразу ориентировались туда, если да, то почему? В России нет рынка, с ним работать сложнее?

Василий Перфильев: Идея выйти на международной рынок у нас родилась сразу. Нам хотелось, чтобы наша история была международной. В 2010 году мы в первый раз поехали на выставку. Мы занимаемся детским развивающими игрушками, и выбрали самую крупную международную выставку детских игрушек — Spielwarenmesse в Нюрнберге, она проходит уже 67 лет. Весь наш первый тираж был в нашем чемодане. Единственное, мы понимали по-английски и, когда к нам подходили, пытались отвечать. Получили первый заказ от японки на тридцать портретов, и так и не смогли его отгрузить. Сначала думали, как его произвести, потом, что нужен сертификат, и в итоге оказалось, что доставить его будет стоить миллион долларов. Но мы настойчивые, верили в наш успех и ездили туда каждый год. И в какой-то момент количество перешло в качество. На второй год мы решили вопросы с производством — перенесли его в Китай. Стали производить на фабрике, которая много лет занимается производством игрушек.

Конструктор «Составь портрет». Марка «ШУША»

Анастасия Щербакова: В прошлом году мы сделали поставку на десять тысяч портретов, которые произвели на предоплату, которую нам дал заказчик — вот такой рост. Японка и тридцать портретов, которые мы не могли отгрузить, и спустя 5 лет — десять тысяч наименований, которые нужно поставить за три месяца.


Самому заниматься дистрибуцией почти невозможно, тем более, в другой стране


Василий Перфильев: До сих пор нам поступают запросы на 20 портретов, на 500 долларов. Я могу сказать из своего опыта — отгружать отсюда эти заказы невозможно, к сожалению. Это разовые сделки. Если человек готов заплатить за дорогой, эксклюзивный товар, то возможно. Если говорить о выходе на рынок, об экспорте, индустрии в бизнесе — это только массовые, объемные поставки.

Вы отгружаете напрямую из Китая?

Василий Перфильев: Рынки сбыта разные. У нас в Китае, Корее, Японии продается товар. Туда мы вывозим напрямую из Китая. Для Европы и других регионов, мы в Ближний Восток поставляем иногда, — арендуем склад в Германии и оттуда отгружаем.

Конструктор «Зоопарк». Марка «ШУША»

Анастасия Щербакова: Но и арендуя склад в Германии, все равно каждый раз это дорогая поставка. Мы нашли выход только в работе с дистрибьютором. Дистрибьютор сразу покупает большой объем и уже сам, имея налаженные каналы, продает. Но речь идет об игрушках, о больших объемах. Возможно, если это стол, который сам по себе стоит много, может быть другая схема, но у нас таким образом складывается. Сейчас мы отказываемся от мелких поставок. Хотя есть для нас очень престижные, например, наши игрушки продаются в Центре Помпиду в Париже, в музее Пикассо. Для нас это важно, поэтому мы на это идем. Но маленьким магазинам стали отказывать, как и российским магазинам тоже.

Вы сами находите партнеров?

Анастасия Щербакова: Да, с помощью участия в выставках и конкурсах. Нам пришлось даже на некоторое время забыть о дизайне и самим осваивать продажи. Мы до сих пор еще не до конца их освоили. Искать клиентов очень трудно, для нас это самое трудное. В том году мы получили премию Red Dot Design Award, и это не только награда — это канал продаж. Люди обращаются, говорят, что видели игрушки в каталоге.

С какими типами бизнеса вы взаимодействуете? Дистрибьюторы — это единственный дееспособный формат?

Василий Перфильев: У кого продукт относительно небольшой, удобнее, конечно, с оптовиками. Просто у дистрибьюторов разная специфика, кто-то работает для детских садов и развивающих центров, кто-то — для магазинов игрушек, кто-то — для сувенирных магазинов при музеях. Везде своя специфика. В Китае, например, продают миллиардами долларов, десятками тысяч штук в месяц через WeChat, такой мессенджер с функциями продаж.

Теперь вопрос к Belsi Home. Для вас зарубежный рынок — это дополнение к российскому, или эта ориентация была сразу?

Наталья Сибилева: Хочу сначала сказать, что мы не эксперты, и наше мнение — это личное мнение и опыт. До того, как мы познакомились с Кириллом и Еленой Чебурашкиными и далее с Семёном Лавданским, у нас уже был проект — гаджет для дома, встроенная гладильная доска. Наша собственная разработка, запатентованная. Она успешно продавалась, и мы планировали осваивать новые продукты. У нас есть друзья за границей, мы обсуждали с ними, что такое вообще дизайн, задавались вопросом, как выглядит русский дизайн. Ездили в Вологду, смотрели старинные кустарные стульчики, но как таковой идеи не было. В итоге дорога вывела нас на кафедру, мы прониклись этим стулом, тогда он назывался Move-it, и захотели показать за границей, что такое современный русский дизайн. А поскольку Алексей глобалист, ничего поштучно продавать и производить не любит, мы решили, что стульев должно быть много. Приступили и поняли, что нашими усилиями получится производить очень мало таких стульев в месяц. Как уже говорили, это единичные продажи на расчетный счет, карточку. Мы вложили немало денег в создание прототипа и поэтому решили перенести производство в Китай. Ранее мы уже имели многолетний опыт работы с Китаем, но в других сферах. И опирались, на самом деле, на голландский опыт. Голландцы уже давно перенесли свои производства туда, даже семейные бизнесы. Как правило, один партнер находится в Китае, чтобы контролировать качество производства, а второй работает в офисе в Европе.


Один из посетителей, кореец, перевернул стул и ударил по нему со всей силы ногой


Первая наша выставка была Canton Fair в Гуанчжоу, где продаются все новинки, и, конечно же, много реплик. Туда со всего мира приезжают именитые байеры. В отличие от миланской выставки Salone del Mobile, Canton Fair не так красиво оформлена, но там деньги, там все жестко. Первые вопросы были: Что это? Стул? Русский? Не реплика? Они привыкли, что многие иностранцы производят в Китае, и их шокировало не то, что мы русские, а то, что это не копия. Потом вопрос: А он выдержит? Один из посетителей, кореец, перевернул стул и ударил по нему со всей силы ногой. Стул разлетелся на части. И тогда мы поняли, что сегодня он не продастся, и не потому, что его плохо сделали китайцы. Стул нужно было дорабатывать, усиливать, тестировать, сертифицировать. Мы вернулись и приступили к изменению конструкции. Вместе с нашими партнерами решали, что делать, как менять. Как раз с этого момента началась реальность.

Шезлонг Whale Lounge. Марка Belsi Home

Во второй раз наш стенд посетили представители из 62 стран. Мы подготовились, у нас были тесты. Комментарии были примерно такие: Современный русский дизайн — хорошо, фанера, если для Европы — отлично, производство в Китае — нормально, значит сможете поставить в сжатые сроки контейнер. Но, когда покупает байер, его интересует только цена. То есть, ты должен обеспечить количество качественного изделия за минимальные цены. И когда с тобой торгуются, говорят: «А что вы хотите? Имзы столько стоят, а ваш бренд — неизвестен. Ну и что, что русские… Да, выглядит оригинально, и я хочу поставить его в свой шоурум, но по цене 20 долларов за стул в упаковке.» При этом все признают что, это не реплика. Да, стиль — параметрика, но никто не говорил нам, что такой стул уже есть. Все ходят с планшетами и отслеживают копии.

Сертификацию имеет смысл делать до того, как думать о выходе на другой рынок?

Наталья Сибилева: Да, если вы уверены в продукте и знаете, кто будет покупать ваш дизайн. Мы хотели продавать 1000 штук в месяц, но, на самом деле, продается меньше. Вторая выставка Canton Fair, как и выставка Шанхая, показала, что, в целом, такой дизайн нравится в Японии. Туда мы уже поставили больше, чем один контейнер, и именно на этот рынок сейчас ориентированы. В Скандинавию, конкретно в Данию и Швецию, поставка была не такая большая, но при этом скандинавы любят дизайн и готовы заплатить от 800 евро за стул, они вообще ценят стулья и покупают сразу по шесть штук. Еще Новая Зеландия интересна. Туда очень дорогая логистика, и продавцы должны удивлять каждый раз новинками, поэтому заинтересованы в экзотическом дизайне и новых производителях. Соответственно, чтобы понять, нужно ли делать сертификат, хорошо бы изучить немного рынок. Но, если есть свободные деньги, и вы выходите продавать, конечно, нужно иметь сертификат. Без него ты даже таможенный контроль не пройдешь — это обязательно.

Анастасия Щербакова: По детской теме еще более жестко. На выставке игрушек сертификат должен быть, даже если у тебя просто образец. Ходит комиссия, которая проверяет, есть или нет. Хотя у нас его не было первые два года. Но сейчас мы продаем в разные страны и имеем множество разных сертификатов. Нас тоже это раньше пугало, но, на самом деле, это достаточно простая процедура. Сертификат оформляет завод, на котором мы производим. У них есть такие возможности, все налажено и стоит дешевле, чем делать в России (3,5 тысячи долларов там и 1,5-2 миллиона рублей тут). Мы тоже сначала почему-то хотели попасть на европейский рынок. Но туда попасть значительно труднее, чем в Азию. Азия тот рынок, на который надо ориентироваться. Они очень хорошо воспринимают, любят русских. В то время, как европейцы нам даже несколько раз отказывали, напоминая, что между странами есть политический конфликт. К тому же, в Европе очень все заполнено, они закрыты, насыщены, у них есть свои игрушки. А в Азию с крутым дизайном можно попасть.


Когда появятся подделки, уже будут знать, что этот дизайн из России


Наталья Сибилева: А для нас Дания, например, — целевая страна. Датчане покупают и говорят, что у них давно уже не было ничего такого, вызывающего вау-эффект. Это вдохновляет, можно сказать, что мы нашли своего клиента. Плюс еще удивительная история — в Иран ушел контейнер, к архитекторам. У них строятся современные виллы, и наш дизайн очень вписывается в интерьер. Надо понимать, что с Китаем работать тоже непросто — все нужно контролировать и отслеживать. Сейчас у нас там офис, постоянно работают четыре сотрудника, китайца.

Анастасия, а как вы отслеживаете производство?

Анастасия Щербакова: Мы сначала приезжали сами, контролировали тираж, сейчас у нас там есть агент-инспектор и юридическое лицо, через которое мы работаем.

Наталья Сибилева: В России иметь производство было бы здорово, мы с радостью совершенствовали бы технологии, покупали современные станки. Весь коллапс — это таможня, поставки и сложности с кооперацией — кадровый голод по-прежнему существует. Но в целом мы только за. Сейчас ведем переговоры с Бельгией и Австрией, и они очень настаивают, чтобы поставки были именно из России.

В поставках из России они видят маркетинговую составляющую?

Наталья Сибилева: Да. Почти вся мебель сейчас сделана в Китае, и очень много реплик. Датчане еще остаются — они на выставках сидят с инструментами, показывают, как мастер делал предмет. И итальянцы — красавчики, это бесспорно. Но и мы есть и, в любом случае, будем пробовать, демонстрировать свой дизайн, а дальше будет видно.

Алексей, расскажите про авторское право.

Алексей Сибилев: Мы начали с того, что запатентовали в Китае, потому что ждали, что первые реплики появятся там. Но китайцы умные — ты сначала должен завоевать мир, а потом они начнут тебя копировать. И это, на самом деле, неплохо. Мы намеренно сейчас не продаем в Китае — ждем, когда у нас наладится достаточная дистрибуция по миру, которая будет предлагать оригинальный продукт. А дальше, когда появятся подделки, уже будут знать, что этот дизайн из России. То есть мы хотим сперва сформировать узнаваемость, в том числе и в России, потому что патентовать здесь что-то практически бесполезно, особенно после того, как полтора года назад изменилось законодательство и ушел такой эквивалент, как внешний вид. Кстати, здесь уже появились реплики нашего стула. Их предлагают в два раза дешевле, но мы понимаем, чтобы сделать что-то аналогичное, нужно потерять в качестве.

Анастасия Щербакова: Мы, кстати, тоже боялись копий из Китая, но в итоге скопировали французы и итальянцы.

Алексей Сибилев: Еще по поводу того, почему мы не производим здесь. Во-первых, не хватает технологий. Стул оказался значительно сложнее, чем просто нарезать фанеру. И второе, мы поставляем продукт в упаковке — она часть философии. И когда мы запросили стоимость в России, она оказалась около 2,5-3 тысяч рублей, что сопоставимо с себестоимостью продукта. В Китае все существенно дешевле. Например, весной с художником Василием Щетининым мы обсуждали совместный проект по производству его «Махалыча», чтобы продавать через музей. У него он стоил пятьдесят тысяч, я предложил сделать за полторы. Он не поверил, в итоге мы сделали за 1 800 рублей, и это может быть серийным продуктом. Китай уже не тот, что был 20 лет назад, он динамично развивается. Технологически Россия на сегодняшний момент очень далека от Китая. По стульям они конкурируют уже не за 20 долларов, а за 7, 8 и у всех вызывают некий шок. При жесточайшей конкуренции (всего 5-10% процентов наценки), они зарабатывают на объемах и на предзаказе (30% аванс и 70% — по готовности). У нас бизнес устроен по-другому: кредиты — дорогие, нужно иметь складские запасы и так далее.


Если цена неадекватна, они разворачиваются и уходят


Но самое главное, что интересует весь мир, это не страна происхождения, и не важно, русский ты или нет. В любой стране, в Китае, Японии, Германии или в Эмиратах байеров интересует дизайн, если дизайн адекватный, интересует цена. Если цена неадекватна, они разворачиваются и уходят. Мы на первой выставке в самый первый день думали, какую цену выставить. Называли сначала 100 долларов, потом 90, люди молча уходили. То есть я условно потерял несколько потенциальных клиентов. В итоге — 66 долларов, цена на которую люди реагируют, из них 15 долларов — это упаковка. В Германии наше изделие стоит 72 доллара. Наша цель сейчас не только в том, чтобы продавать эту конкретную коллекцию, а добиться того, чтобы нас узнали. Стул привлек внимание, он яркий, но специфический. Теперь у нас есть база данных, ее можно использовать для продвижения дизайна, который будет более понятен.

Стол «Сварщик», скамья Fullmoon, настенные рога «Королевский олень». Марка Archpole / Кашпо «Чешуя». Дизайнер Анна Харченко

Если говорить о логистике, то мы изначально понимали проблему транспорта. Для габаритных предметов, таких как мебель, логистика составляет существенную часть затрат. Мне понравилась идея объединения, которую ребята задумали — группировать разные бренды в одном контейнере, распределять его стоимость и таким образом выходить на рынок. Но с моно-продуктом это все равно проблематично. Мы не можем, допустим, 100 или 200 стульев отгрузить в Швецию из России — это головная боль. А в Китае много логистических компаний, один звонок — и тебе найдут ближайший контейнер или договорятся с партнером.

Анастасия Щербакова: Хочу добавить, что цена должна включать наценку дистрибьютора. Самому заниматься дистрибуцией почти невозможно, тем более, в другой стране. Но и в России мы сейчас отовсюду забираем товар и ищем дистрибьютора, чтобы он занимался на выгодных нам условиях поставками в магазины. Наценка составляет около 30%, и при расчете это надо понимать. Еще очень важный момент, что почти все дистрибьюторы просят на свою страну эксклюзивные условия, поэтому нужно взвешивать, сколько они возьмут. Обычно эти переговоры идут уже после выставки.

А в дальнейшем какую минимальную наценку делает дистрибьютор?

Василий Перфильев: Я могу сказать по поводу игрушек. Магазин делает обычно в два, два с половиной раза наценку. Если в магазине игрушка стоит 100 рублей, значит магазин у оптовика должен ее купить как минимум за 50, дистрибьютор попросит от 50 рублей 35% скидку себе и вот это будет ваша отпускная цена, которая должна учитывать в себе доставку, импортную пошлину и НДС. Или вы просто отгружаете товар в порту, и дистрибьютор берет таможенную очистку на себя, но тогда процент будет соответственно больше, где-то до 45%.


Обратно мы ничего не привозим, все продаем там


Анастасия Щербакова: Все реально. Можно сделать так, что изделие будет стоить столько, сколько оно должно стоить. Эта цепочка обязательно сложится. Можно поменять фабрику, какие-то технологические особенности.

Дистрибьютор покупает тираж или берет его с какой-то отсрочкой, как у нас бывает?

Анастасия Щербакова: Так только в России бывает, за рубежом мы с таким не сталкивались. Мало того, они дают предоплату на производство. Мы передаем ее на завод и дальше просто отгружаем.

Алексей Сибилев: Это нормальная практика, когда дистрибьютор вносит 30% предоплаты. За счет них покрываются все расходы на материал. Остальные затраты софинансирует фабрика. Такие производства работают не первый год, имеют свои ресурсы и отработанную финансовую схему. И когда мы поставщика уведомляем, что все готово к отгрузке, он переводит остаток суммы. Мы оставляем прибыль и передаем деньги на завод, контейнер едет — все довольны.

Алиса, у тебя совершенно другая ниша с другими каналами. Расскажи, почему вы ориентируетесь на Европу?

Алиса Бурмистрова: Когда Денис Милованов сделал свою первую коллекцию, она не понравилась российскому сообществу. Считали, что в ней нет никакого дизайна, что это ни мебель, ни искусство, и вообще непонятно что. Когда Денис отправил фотографии своих объектов по иностранным блогам, был невероятный эффект — буквально на следующий день их опубликовали, и посыпались перепосты. Потом уже в России в 2013 году его нашла студия, которая работала с Захой Хадид, и предложила сделать что-то для них.

Ширма № 1. Denis Milovanov

Денис нарисовал эскизы, которые приняли, и получил от Захи Хадид высший комплимент: «Ничего особенного, но мне подходит». К сожалению, Доронин и Наоми Кэмпбелл расстались, и проект не сложился. Еще была очень неплохая статья на The Village, рассказывающая, как ребята со Сретенки уехали в Павловский Посад и там делают столярную мастерскую вместе с ремесленником. Это супер история, которая многих вдохновила. Но когда я начала работать с Денисом, даже с таким классным кейсом, как проект с Хадид, мы не могли найти тут клиента. Российский интерьерный дизайнер не понимал, что с ним делать, а даже если понимал, то конечный заказчик не был готов. Максимум — ландшафтный дизайн, и то для очень продвинутых людей.

Как технически вы выходили на европейский рынок, также через выставки?

Алиса Бурмистрова: Вообще, выставка — это лучший способ, чтобы себя попробовать. У вас появится понимание того, что вы делаете, на каком уровне находитесь и насколько ваш продукт нравится там, где вы его хотите продавать. Это всегда нужно воспринимать как инвестицию. Очень редко когда получается заработать на первой выставке. Мы продали все стенды на всех выставках Maison&Objet, в которых участвовали, и заработали только на третьей, но окупили полностью вторую.

Мы сейчас готовимся к Милану и столкнулись со сложностями с таможней. Как вы решаете этот вопрос?

Алиса Бурмистрова: Если это не очень большая партия, можно оформить ее как художественную ценность. Обращаетесь в Министерство культуры, просите справку и с ней спокойно едете. Это несложная процедура, справка стоит денег, но она снимает очень много головной боли. Плюс у нас обычно есть договор с галереей. Обратно мы ничего не привозим, все продаем там.

Светильники Emotions. Дизайнер Ольга Энгель

Сейчас вот готовим Ольгу Энгель к выставке Collectible в Брюсселе, кстати, очень советую посетить ее — это событие в мире коллекционного дизайна.

Кто в вашем сегменте основной контрагент, который продает?

Алиса Бурмистрова: Коллекционный дизайн как рынок очень похож на рынок искусства. Фактически это одно и тоже. Механизмы работы одинаковые — чтобы дизайнер имел какой-то вес, ему нужно участвовать в выставках, присутствовать в галереях. В Европе уже 20 лет этот рынок успешно функционирует. В России его нет, всего три галереи занимаются коллекционным дизайном. Когда в 2015 году мы участвовали с Денисом в одной из самых ярких выставок коллекционного дизайна Design Miami/Basel, у нас об этом никто не написал, к сожалению.

Стол. Марка SÓHA Concept

Коллекционный дизайн имеет грубо говоря два направления: исторический дизайн 20 века и современный. В первом случае — это иконы дизайна, которые были произведены давно, но продаются сейчас. Во втором — это, так называемая, функциональная скульптура. С Денисом мы производим под двумя брендами: Denis Milovanov и SÓHA Concept — развели от-кутюр и прет-а-порте. В первом случае это единичные вещи, сделанные ограниченным тиражом 12 экземпляров. Они продаются только через галереи. Вторая линия — более утилитарный демократичный продукт. Но и он в России кажется дорогим, хотя, для уникальной ручной работы это нормальная цена.

Доски. Марка SÓHA Concept

В Европе SÓHA Concept хорошо продается, и именно там мы поняли, куда это вообще нужно продавать. Четыре года назад Денис запустил в Москве этот тренд — подачи в ресторанах на досках. Сначала мы продавали по 10-15 штук, теперь — 200-300, и они все довольно дорогие, даже для ресторанов. Стоимость оправдана тем, что доски вываренные и очень долговечны. Если что-то с ними происходит, мы их заменяем, но это случается очень редко. Дальше мы решили, что можем делать декор. Поехали с ним на Maison&Objet и все продали. Потом сделали мебель. Сначала представили новую коллекцию в школе «Детали» и сразу уехали в Париж, где опять все продали. И это дало нам возможность продавать в России, потому, что стало понятнее, что Денис может делать.

А вообще этот сегмент как-то завязан на географии?

Алиса Бурмистрова: У нас заказы по всему миру — доски продаются в Америке, Франции, Бельгии, Швейцарии, Японии. Но вот в Китае мы не продаем, наверное, потому, что для них, как и для русских, это непонятная история. С Ольгой Энгель мы ориентируемся на Европу, даже, скорее, Северную Европу. А есть другой клиент, который хотел быть в Европе, но мы посмотрели и поняли, что это только Америка, Средний Восток и Сингапур. Все зависит от продукта.



Ветряная турбина

Микро-ветряная турбина (The Micro wind Turbine). Дизайнер Нильс Фербер (Nils Ferber).

Компактная и переносная турбина позволяет заряжать USB-устройства в условиях открытого пространства на природе.

Nils-Ferber_3

Nils-Ferber_1


Структурный цвет

Керамический коврик Structural Color – Static Yet Changing. Дизайнер Джессика Фоглер (Jess Fügler).

В зависимости от точки обзора и с учетом потребностей владельца, ковер, благодаря подвижным элементам, может менять цвет и фактуру.

Jess_Fugler_5

Jess-Fugler_2

Jess-Fugler_3

Jess-Fugler_4


Долгожданный кошелек

Долгожданный кошелек

Дизайнер Анна Юдакова, автор марки аксессуаров Endless Dream о том, как перейти от создания вещей для себя к производству на заказ.

Анна Юдакова

Анна, почему вы решили заняться дизайном аксессуаров?

Когда я училась в школе, родители давали мне деньги на обеды, сначала я складывала их в пенал или просто в карман. Деньги часто терялись, и я задумалась о том, что мне нужен кошелёк, ведь так у всего будет свое место. Мне не нравился ассортимент, который был доступен в продаже, и я стала пользоваться кошельком бабушки. Ещё у меня была любимая монетница — до сих пор считаю, что это гениальное изобретение!


Долгая практика и упорство сделали свое дело


С детства я исследовала свойства различных материалов и сочетания фактур — создавала изделия из бумаги, дерева, переделывала старые ненужные вещи, перешивала куртки и даже шубы. Сначала это было вынужденной необходимостью — сделать самому было интереснее, чем пытаться найти что-то в магазине. У нас дома была машинка чехословацкого производства, с большим чугунным колесом и педалью. Поначалу уровень изделий был довольно любительским, но долгая практика и упорство сделали свое дело: с каждым разом получалось всё лучше и лучше!

endless-dream-history_2

Я поступила МГХПА им. С. Г. Строганова, и на первом курсе института родители подарили мне швейную машинку Janome, и это был настоящий прорыв — она могла прошить даже самые плотные ткани, сложенные в несколько раз, в том числе кожу. У меня появились новые возможности для создания необходимых вещей для себя.

endless-dream-history_3

Однажды папа отдал мне на переработку старую замшевую куртку. Она была настолько потрепанной, что оставались только небольшие кусочки, из которых я решила сшить себе долгожданный кошелек. Хотелось, чтобы он был максимально простой, функциональный, без лишних деталей и ненужных швов. Так из двух квадратных кусков (большого и маленького) получился кошелек, у которого было одно отделение для купюр и одно для мелочи. Я была счастлива!

Как вы перешли от создания вещей для себя к производству?

Постепенно вместе со мной всё это стало вырастать во что-то более качественное и нужное не только мне. Сотрудничала с марками одежды Inshade, Aloe, с художником Ростаном Тавасиевым. Изначально я не собиралась профессионально заниматься Endless Dream. Вся деятельность происходила время от времени, учитывая моё настроение, желание и возможности. Какое-то время продукция распространялась через магазины, но потом активную деятельность пришлось прервать, так как у меня родился второй ребенок.

endless-dream-history_4

Производства у меня до сих пор нет, продолжаю шить сама у себя дома. Во-первых, мне это интересно, через этот процесс я познаю мир. Во-вторых, можно не переживать за качество. К тому же товарооборот пока не такой большой, чтобы нанимать подрядчиков. Но я понимаю, чтобы развивать свое дело дальше, без полноценного производства не обойтись, поэтому сейчас стараюсь подойти к делу более осознанно!

Endless Dream_4

Откуда вы черпаете вдохновение? Помогает ли вам опыт других компаний?

Для меня главным источником вдохновения является природа! В любом своем проявлении она действует на меня безотказно, и я благодарна ей за это. Мне нравятся простые, функциональные предметы, в которых практически отсутствуют элементы декора. Также важно, чтобы изделия сохраняли свой неповторимый характер. Есть бренды, которые близки мне по духу, например, японская марка Cosmic Wonder и немецкая — Bless.

Какие ваши модели особенно популярны?

Коллекция постоянно находится в развитии. Но бестселлером остается кошелек, с которого началась вся история. Мне кажется, я уже сделала пару тысяч кошельков этой модели в разных цветовых сочетаниях. Со временем он претерпел лишь небольшие изменения, к отделению для купюр и мелочи прибавилось отделение для карточек. Удивительно, но каждый раз после того, как работа завершена, я любуюсь и рассматриваю этот кошелек как в первый раз!

endless-dream-history_5

Кожа по-прежнему остается материалом, который чаще всего используется для этого изделия. Тем не менее, люди стали интересоваться этой моделью, выполненной из более этичных материалов, и мне пришло в голову использовать силикон. Этот материал гораздо прочнее и выносливее, он не деформируется, его можно мыть. В этом виде кошелек приобрел другой характер. Теперь модель будет доступна в двух материалах.

Endless-Dream_2

Какие у вас планы на ближайший год?

Конкретных планов нет, но стремлюсь к следующему: изготовить несколько партий кошельков, изобрести новые предметы, возобновить сотрудничество с магазинами, поучаствовать в маркерах.

endless-dream-history_6

Подробнее о коллекции можно узнать на страницах Facebook и Instagram.



Мраморные пятна

Коллекция Terrazzo. Дизайнер Альберто Белламоли (Alberto Bellamoli).

Композитный материал Terrazzo традиционно используют для стен и пола. В Италии, откуда он родом, материал из обломков мрамора и бетона ценят за практичность и декоративный потенциал. Альберто Белламоли воссоздал традиционную технологию итальянских мастеров. Коллекция кофейных столиков, чаш и подсвечников выглядит свежо и графично. Чувствуется осознанная работа с геометрией элементов, с колористикой. При этом форма предметов решена максимально нейтрально, главное тут — игра полутонов и энтропия самого материала.

Bellamoli-Terrazzo_1

Bellamoli-Terrazzo_2

Bellamoli-Terrazzo_3

Bellamoli-Terrazzo_4


PURE design

Республика Башкортостан

pureworkshop.ru

Предметы интерьера из бетона.


Facebook / Instagram


+7 (917) 414-08-04
workshop.puredesign@gmail.com

PURE design_1

PURE design_2

PURE design_3

PURE design_4

Где можно купить

На сайте PURE design


Задрапиро­ван­ные в бересту

Задрапиро­ван­ные в бересту

Марина Турлай, основатель марки Marina Turlay Design, рассказала, в чем преимущество сочетания бересты и керамики, и каких успехов удалось добиться бренду за первые два года.

Марина Турлай

Марина, почему вы стали заниматься берестой?

До запуска бренда Marina Turlay Design я училась и получала необходимые знания — ведь дизайн это долгий путь, нужно очень много чего уметь и знать. Два с половиной года назад в рамках учебного брифинга нам, студентам Британской Школы дизайна, поставили задачу создать успешный продукт в условиях кризиса и программы импортозамещения. Это было интересное задание — потренировать мозг и найти плюсы в сложившейся ситуации, ведь дизайнеры должны чутко реагировать на актуальные темы. Я обратилась к традиционным для нашей страны ресурсам и техникам, экспериментировала с локальными материалами, в том числе, с деревом и корой.

marina-turlay-history_2

Береста недооценена современными дизайнерами — ее прочность и эластичность, слоистость, водонепроницаемость и экологичность заинтересовали меня. Но бересте нужен своеобразный каркас, появилась идея скомбинировать ее с керамикой. К сожалению, студенческие проекты обычно не идут дальше финальной выставки, мне показалось это нечестным, ведь столько труда в них вложено, и я запустила собственными усилиями личный бренд. Проект нашел теплый отклик у людей, и на меня сразу посыпались заказы.

С какими трудностями вы столкнулись при серийном производстве?

Керамические модели были простыми, но адаптировать их к условиям производства оказалось сложной задачей. С подобными проблемами сталкивается каждый дизайнер — придумать и сделать в единичном экземпляре можно все что угодно, а пустить в массовое производство — совсем другая задача. Нужно уметь договариваться и быть готовым к изменениям, но, в то же время, отстаивать свою идею. Вот здесь как раз и нужны знания. Производитель адаптирует модель под условия производства, ему плевать на дизайн. Но, когда он видит, что дизайнер разбирается в технологии, наступает период «притирки» и споров, заканчивающийся компромиссом. Так получилось в моем случае, нам вместе удалось сделать модель удобной для изготовления и не потерять эстетические качества. Хотя некоторые модели пришлось исключить из коллекции в виду производственной непригодности.

marina-turlay-history_7
Фото: Юлия Захарова

Вы производите все сами или сотрудничаете с подрядчиками?

Коллекция бренда включает в себя две части, керамику и бересту. Керамическое производство в России имеет долгую историю, поэтому найти производителя можно. Для обработки бересты я нашла свою технологию, основанную на традициях мастеров Сибири и Дальнего Востока. Не знаю, жива ли она до сих пор, и есть ли аналоги в Центральной России. Поэтому эту часть изделий мне пришлось взять на себя, но я ищу возможность отдать и это на аутсорсинг — дизайнер должен заниматься дизайном, а не производством.

Marina-Turlay_2

Удалось ли вам выстроить идеальную схему работы? Какой ключевой фактор риска?

Сложнее всего было «поженить» керамику и бересту. Оба материала капризные. Керамика дает усадку, что затрудняет работу с расчетами. Береста нестандартна, каждый лист уникален, как кожа. Многое зависит от региона, периода сбора и так далее. Это и делает каждое изделие бренда неповторимым. Период разработки шаблонов и лекал длился около года. Я чувствовала себя как разработчик фешн-коллекции — каждое керамическое изделие нужно было «обмерить» и «задрапировать» в бересту. Теперь процесс налажен, что позволяет увеличить количество изделий, чтобы каждый заказчик получил свой сервиз.

marina-turlay-history_8
Фото: Roman Striga

Расскажите о ваших бестселлерах.

Людям нравятся светлые кружки с темной берестой — сочетание белого и коричневого необыкновенно красиво, набирают кружки из коллекции «Dots» с азбукой Брайля. Меня это очень радует, ведь я за инклюзивный дизайн.

marina-turlay-history_4

В каком направлении вы хотите развиваться?

Говорить о менеджменте как таковом пока рано, сейчас у меня небольшое эксклюзивное производство, аналогов которого на рынке я не видела. Предметному дизайнеру в России приходится работать еще и с оперативными заказами, поэтому это очень активный и замотанный человек. Если у кого-то для этого есть отдельный сотрудник, вам несказанно повезло. Заказчики, как правило, сами забирают изделия, либо я привлекаю курьерскую службу. Также коллекции бренда можно приобрести в некоторых магазинах Москвы, Санкт-Петербурга и Минска. Сейчас разрабатывается упаковки и новые модели, люди хотят другую посуду в том же стиле — тарелки, чайники.

marina-turlay-history_5
Фото: Юлия Захарова

Вы сочетаете продажи с участием в выставках?

Одним из первых событий, где я представляла свой бренд, была Минская Неделя Дизайна, на которой я читала лекцию об эмоциональном дизайне. В феврале, как победитель конкурса Talents в категории Ethical Style, еду на выставку во Франкфурт, где буду единственным представителем из России. Кроме того, объекты коллекции «Dots» взял в экспозицию Государственный Дарвиновский музей.

marina-turlay-history_6

Откуда черпаете вдохновение?

Дизайнер в первую очередь создает для человека. Изделие должно быть эстетичным, удобным, безопасным, тогда оно будет нравиться. Поэтому мои кружки без ручек. Ручка у кружки — это костыль, который приделали к изделию, чтобы оно не обжигало. Но зачем ручка, если береста защищает от нагрева? К тому же, держаться за живой материал намного приятнее.


Меня вдохновляют люди


Вдохновение касается и традиций. Охотники и рыбаки Дальнего Востока брали с собой только самое необходимое. Поэтому хранилище для наживки они делали из подручного материала — бересты. Ее сдирали ножом, нагревали и делали крепкие коробочки, которые крепились за счет конструкции самой бересты. Это ли не вдохновение для дизайнера?

Используете ли опыт и идеи иностранных коллег?

Я слежу за тенденциями на рынке дизайна и смотрю, что делается в мире. Меня всегда поражало, насколько развит дизайн в других странах и насколько трепетное к нему отношение. Но это касается прежде всего стран с развитой экономикой. Например, творческие индустрии Великобритании приносят в бюджет этой страны львиную долю дохода. Получив образование, я стала понимать, что методы дизайна можно применять также для решения сложных задач в разных сферах — от политики до изменений в работе школьной столовой.

Какой интерьер у Вас дома?

Приверженность только одному стилю не для меня, поэтому у меня дома для каждой комнаты свой стиль. На кухне, например, стиль парижского кафе, со всякими милыми штучками, в гостиной — фьюжн. Все вещи, кроме крупногабаритной мебели, привожу из поездок, они напоминают мне о приятных моментах жизни.

Чем ваши изделия принципиально отличаются от подобных товаров на нашем рынке?

На мой взгляд, уникальность изделий бренда в сочетании керамики и бересты. Оба материала идеально подходят для продуктов и напитков — вспомним хотя бы антибактериальные и водонепроницаемые свойства бересты. Меня часто спрашивают, не случится ли чего с берестой в процессе эксплуатации, можно ли ее мыть. Это печально и говорит о все большем отрыве современного человека от природы и традиций. На блошиных рынках я видела изделия из бересты 19 века, подтверждающие долговечность и прочность материала. Что касается рынка в целом, мне кажется, не хватает эко-посуды, подходящей под интерьер современной кухни. В основном представлены традиционные и уже скучные мотивы, либо азиатская штамповка.

marina-turlay-history_9
Фото: Юлия Захарова

С какими технологиями и материалами работаете, какие хотели бы освоить?

Я работаю с фаянсом и берестой, хочу сочетать бересту со стеклом. Этот материал поможет показать обе стороны бересты в одном изделии — светлую и темную. Но пока на очереди фарфор. Еще есть желание создать ювелирную коллекцию с включением бересты. Также планирую поэкспериментировать с другими видами коры. Недавно видела необыкновенные изделия латвийского дизайнера Sarmite Polakova, выполненные из коры сосны — удивительное количество изделий! Кстати, автор использовала этот материал не просто так. В Латвии растет много сосен, которые являются основным строительным материалом, а кора при их обработке, как правило, нигде не используется. Во многом ее опыт совпал с моим. Оказывается, в России кора березы уже давно не заготавливается для промышленных целей как раньше, а выбрасывается. Но есть регионы, где бересту все еще собирают, и ее можно приобрести для разных целей.

В чем вы видите основную задачу современного дизайна?

У современного дизайна много задач — все зависит от области, в которой работает дизайнер. Как промышленный дизайнер, считаю, что мир усложняется, дизайн становится все более нематериальным, в связи с чем основная задача дизайна сегодня — делать сложные вещи проще. Например, я работаю над инструментом, помогающим осознанно использовать эмоции при создании любого продукта, пытаюсь сделать сложный мир эмоций понятнее. Как дизайнер марки Marina Turlay Design я вижу основную задачу дизайна в сохранении и переосмыслении традиций с учетом новых возможностей и современных технологий. Так мы передаем знания будущему поколению дизайнеров, как те люди, которые передавали умения охотников и рыболовов Дальнего Востока.

Подробнее о коллекции можно узнать на сайте Marina Turlay, страницах Facebook и Instagram.



Pipuu

Ижевск, ул. Автономная, 87

pipuu.club

Производство мебели и аксессуаров из ценных пород древесины.

«Мы внимательны к материалу и проектам, с которыми работаем: от классических дизайнерских решений до ярких современных моделей.»


Instagram / Houzz


+7 (912) 872-69-34
+7 (912) 765-59-26
info@pipuu.club

pipuu_1

pipuu_2

pipuu_3

pipuu_4

pipuu_5

Где можно купить

Напрямую у производителя


Живая гармония

Живая гармония

Основатель марки The Sneg Елена Проскурина рассказала, как увлечение иллюстрацией и интерьерный опыт помогли ей в создании бренда сумок из натурального льна и кожи.

Елена Проскурина

Елена, как давно существует проект, чем вы занимались раньше?

Бренд The Sneg родился два года назад из естественной потребности в приложении творческих способностей. Ни стартового капитала, ни официального запуска как такового не было — плавно разрабатывались новые идеи и как результат — появлялись новые изделия. До этого я занималась дизайном интерьера, основала студию Space For Life, супруг вывел бизнес на новый уровень, появились первые сотрудники. Мне становилось тесно, захотелось заняться чем-то новым.

thesneg-history_2

Помогла смена места — мы уехали в Париж на два осенних месяца. Там я делала иллюстрации, фотографии, текст и искала новую концепцию для творчества. Вернулась в Москву с нарисованными открытками, которые объединились в наборы и стали первыми продуктами под брендом The Sneg — они представлены в книжном магазине Музея современного искусства «Гараж». Через месяц я поняла, что моё увлечение иллюстрацией и линогравюрой может стать хорошим прикладным инструментом для ручной печати на ткани, а из ткани можно шить сумки-шопперы. Я загорелась этой идеей!

TheSneg_4

Чем ваши изделия отличаются от подобных товаров на рынке?

Все изделия придуманы и произведены в нашей московской мастерской. Мы создаём рюкзаки и сумки на каждый день, используя только натуральные материалы, лаконичные по дизайну и удобные в использовании. Такие, которыми пользуешься ежедневно и чувствуешь себя комфортно. С самого начала мы решили, что наши изделия должны иметь оптимальное соотношение цена-качество. На рынке есть дорогие кожаные рюкзаки хорошего качества и дешевые — низкого. Мы заняли нишу качественно выполненных изделий за понятную и доступную широкой аудитории стоимость.

thesneg-history_3

Сейчас в ассортименте и льняные шопперы с принтами, и текстильные сумки с кожаными элементами, и льняные фартуки с кожаными лямками, и полностью кожаные рюкзаки, сумки и кошельки-портмоне. Основные наши материалы, лён и кожа, российского производства, с живой текстурой.

thesneg-history_4

Как устроена работа в мастерской, есть ли у вас помощники?

Помощь понадобилась в тот момент, когда появились амбиции из творческого проекта выстроить работающий бизнес. Времени в сутках ограниченное количество — делать всё самому невозможно: необходимо делегировать процессы, которые возможно и…


…делать то, что никто другой за тебя не сделает — быть душой и двигателем команды


В нашей мастерской несколько специалистов: я разрабатываю дизайн изделий, тщательно выбираю сырье и фурнитуру, ставлю техническое задание мастерам и занимаюсь продвижением бренда. Мастер по коже создает лекала и отшивает кожаные изделия. Швея отвечает за все текстильные изделия. С печатью на текстиле справляется помощница. Курьер доставляет заказы.

thesneg-history_5

Основная задача сейчас — расширение производственных возможностей, так как спрос пока превышает предложение. Вместе с ростом заказов происходят и корректировки рабочих процессов — естественно и быстро в рамках нашего небольшого бизнеса.

thesneg-history_7

Какие модели пользуются спросом у покупателей?

The Sneg знают как производителя кожаных рюкзаков и сумок. Мы участвуем в главных дизайнерских маркетах, где люди видят нас лицом к лицу, задают вопросы и узнают о наших изделиях из первых рук. Покупатели от двадцати пяти до сорока лет приходит за портфелями и рюкзаками. Студенты — за текстильными сумками-шопперами. Очень популярна модель с градиентным окрашиванием, которое делается вручную — каждая сумка получается с уникальным рисунком.

thesneg-history_8

Не так давно в нашем ассортименте появилась и сразу же стала бестселлером поясная сумка-конверт. Секрет ее популярности в универсальности. Сумку можно носить как на талии, так и на бедрах, а легким движением руки она превращается в клатч на ручке-петле. Её не стыдно взять с собой на вечеринку и при этом она удобна на пробежке или велопрогулке. К тому же у радует приятная цена.

Какие у вас планы на ближайший год?

Мы живём и работаем в контексте, вдохновляемся находками коллег, следим за трендами — в первую очередь, даже не модными, а общечеловеческими. Совместно с подопечными общественной организации, которая занимается социальной реабилитацией лиц с ограниченными возможностями, мы создаем сумки, которые уже осенью поступят в продажу.


Ребята с ментальными нарушениями могут делать удивительной красоты вышивку и изделия ткачества


Мы как производитель и продавец понимаем, что интересно рынку. Таким образом, подопечные организации через ремесленный труд улучшают свое психическое здоровье и имеют заработок, а мы получаем уникальные изделия, выполненные по нашим эскизам.

thesneg-history_9

В чем вы видите основную задачу современного дизайна?

Современный дизайн хорош, когда удается сделать сложное простым, непонятное ясным, облегчить жизнь человека, добавить ей гармонии, убрать лишнее и надуманное.

thesneg-history_10

Подробнее об ассортимента можно узнать на сайте The Sneg, страницах Facebook и Instagram.



Энергия Сибири

Энергия Сибири

Евгения Уколова, основатель марки аксессуаров Natura, про материал, который передает плавные изгибы рек, бескрайние леса и отвесные скалы Сибири.

natura-history_1

Евгения, как к вам пришла идея бренда, что потребовалось для запуска проекта?

Каждый человек ищет дело, в котором он выразит творческий потенциал, куда вложит душу. У меня к украшениям и аксессуарам большая любовь — из путешествий в память о месте я привожу новые сережки. По образованию я архитектор, мне нравится создавать что-то руками, еще во время учебы я работала над архитектурными макетами и полюбила это занятие с первого заказа. Макетирование преобразовалось в работу с деревом. В составе компании Brevno совместно с Федором Смирновым и Артемом Коровиным мы создали бренд «гуттаперчевых» украшений из дерева.


Хотелось заложить в продукт колорит и красоту Сибири


Поиск идей и оттачивание производства длились примерно год. Интересные идеи нужно было превратить в готовый, понятный всем качественный продукт. Мы много экспериментировали с деревом, пробовали разные подходы, прежде чем запустили украшения Natura в апреле 2015 года.

natura-history_2

Почему вы сами занялись производством, а не наняли подрядчиков?

Меня всегда радуют люди, которые хотят и могут производить интересные вещи сами. От процесса создания мы получаем большое удовольствие. На небольших производствах как наше в основу изделий в первую очередь закладывается творческая составляющая.

natura-history_3

Natura — это не массовое производство аксессуаров, мы подходим индивидуально к созданию каждого украшения. Получается своего рода маленькая скульптура из дерева, миниатюрное произведение искусства у вас на руке. Когда получаешь результат своего труда, и доволен им не только ты — это захватывает.

Как устроена работа в мастерской?

Создание наших аксессуаров — это ручной труд. Станок участвует только на первом этапе производства, это позволяет избежать погрешностей в форме изделий. Основное время и силы тратятся на последующую обработку украшений — шлифовку, полировку, удаление мельчайших дефектов. Покрытие специальными влагозащитными составами увеличивает срок службы в несколько раз.

natura-history_4

natura-history_5

Мы постоянно улучшаем и совершенствуем нашу схему работы, ищем более правильный и удобный подход к делу. Работаем со всеми крупными курьерскими службами, что облегчает логистику по России и миру.

Расскажите о ваших бестселлерах.

Колье Natura-7 стало одним из любимых украшений наших клиентов. Девушки устали от блестящих, массивных, вычурных украшений. Универсальность, минимализм, простота формы, естественный цвет дерева — все это лаконично дополняет любой образ, от майки с джинсами до вечернего платья.

natura-history_6

Откуда вы черпаете вдохновение?

Вдохновляет сибирская природа, люди, искусство, фильмы, путешествия, архитектура. Образование архитектора сильно повлияло на мое видение красоты. Пластичность и минимализм современной архитектуры отразились и в изделиях Natura.

natura-history_8

В любом деле есть чему поучиться у коллег, мы интересуемся опытом дизайнеров со всего мира. Посещаем иностранные выставки, изучаем современные тенденции дизайна, пробуем новые технологии производства для создания уникального продукта.

natura-history_9

Как материал передает идею аксессуаров?

Мне кажется, те, кто работают с деревом, влюблены в этот материал, и мы не исключение. Каждая порода дерева ведет себя по-своему, работать с ним интересно. Наши украшения заряжены энергией Сибири. Плавные изгибы рек, бескрайние леса и отвесные скалы нашли отражение в аксессуарах, наделив их уникальной мощью, а их обладательниц — ощущениями чистоты и естественности. Где, как не в Сибири, производить что-либо из дерева. Мы не ставим строгих рамок использовать в производстве только дерево, мы за новые интересные сочетания. Главное для нас — нести пользу и дарить красоту.

natura-history_10

Подробнее о продукции можно узнать на сайте Brevnoshop, страницах Facebook, Instagram, Вконтакте.



Материал, который пахнет кофе

Материал, который пахнет кофе

Анна Кислицина, автор проекта «Кофесумка», рассказывает, как получить сумку с кофейными деревьями, жирафами или тропическими птицами!

kofesumka-history_1

Анна, как появилась идея проекта?

Однажды в путешествии я увидела, как разгружают мешки с кофе. Всем вокруг было интересно смотреть на зеленый кофе, который отправлялся на обжарку, а меня заворожили сами мешки, в которые он был упакован. Они были такие удивительные — со штампами разных городов и стран, украшенные потрясающими принтами и надписями!


Моя первая мысль была — неужели всю эту красоту выкинут?


На мешках из Бразилии изображены кофейные деревья, из Танзании — слоны, из Кении — жирафы, из Папуа-Новой Гвинеи — племенные маски, с Кубы — стилизованные чашки кофе, откуда-то еще — тропические птицы, цветы, крокодилы! У меня сразу появилось множество идей, что с этими мешками можно сделать! Но больше всего мне понравилась мысль шить из них сумки.

kofesumka-history_2

Легко ли было запустить свой проект? Чем вы занимались до этого?

До запуска своего проекта я управляла чужими. По образованию я инженер, а кроме того умею находить людей для решения необычных задач — это помогает мне и сегодня. Запуск «Кофесумок» получился спонтанным. Планировала, что сначала отошью небольшой ассортимент, потом попробую его продать — посмотрю, как отреагирует аудитория. А в реальности все произошло мгновенно.


Вместо изучения рынка мне пришлось срочно отшивать заказы для реальных клиентов


Первую кофесумку я сшила для себя — мне такую очень хотелось, и чтобы понять, как ведет себя материал. До сих пор помню тот кофейный мешок — он был очень крутой! Фотографию готовой сумки я отправила подруге, а она показала коллегам. И мне неожиданно начали приходить сообщения с вопросами о цене и заказами. Я очень благодарна тем своим самым первым клиентам — они дали мне неоценимую обратную связь и множество хороших идей, которыми я пользуюсь до сих пор.

kofesumka_9

Много ли у вас помощников?

Я все делала сама — от закупки материалов до установки фурнитуры, но меня постоянно спрашивали, когда же я найму швею, а сама буду только управлять процессом. Думаю, я так долго занималась планированием и управлением, что все привыкли видеть меня в этой роли. Но мне долго не хотелось делиться.


Я влюблена в материал — он такой тактильный, фактурный, так тонко пахнет кофе, морем и еще чем-то необъяснимым


Было жалко расстаться даже с самыми рутинными этапами работы — так много удовольствия они приносили. Но заказов становилось все больше, и настал момент, когда часть работы пришлось делегировать. Сейчас со мной работают две швеи. Но на полностью «бумажную» работу переходить в любом случае не планирую. Я продолжаю шить сама, мне это необходимо для вдохновения и радости от своего дела.

kofesumka-history_3

Удалось ли найти идеальную схему работы?

За время работы у нас сформировалась очень удобная система заказа. Один покупатель пошутил, что она напоминает покупку сэндвича Subway: выберите хлеб, выберите начинку, выберите соус. Сначала клиент выбирает принт и размер сумки, потом мы обсуждаем «начинку» — цвет подкладки, количество карманов и тип застежки, а потом уже добавляем «соус» — детали: длину ручек и прочее. Так сумка становится очень личной, идеально удобной вещью.

kofesumka-history_4

С какими трудностями вы столкнулись?

Самым сложным моментом был поиск поставщиков. У меня ушло очень много времени на налаживание контактов в разных странах. Сейчас мои партнеры отбирают для меня самые интересные кофейные мешки, упаковывают и отправляют в Москву. Я лично знаю этих людей, и это исключает риск получения некачественного материала. Все новые принты я фотографирую в деталях и выкладываю на своих страницах в Instagram и Facebook. Многие сумки заказывают по предварительным фото еще до того, как мешки приедут.

Какие товары пользуются наибольшей популярностью?

Сейчас у меня два типа бестселлеров. Первый — сумки, сшитые из редких или винтажных кофейных мешков. Их раскупают мгновенно, хоть это и самые дорогие модели.

kofesumka-history_5

Второй тип — это, наоборот, самые демократичные кофесумки, я называю их кофеавоськи. Это очень легкая сумка, сшитая из кофейного мешка, без подкладки и без застежек. Я позиционирую ее как замену ужасным вездесущим пластиковым пакетам, которые «работают» полчаса, а потом 400 лет будут лежать грудой неразлагающегося мусора.

kofesumka-history_6

Кофеавоська абсолютно невесома, сворачивается в крошечный сверток, а в развернутом виде — очень объемна и выдерживает значительный вес. Такую сумку легко взять с собой куда угодно, просто положив в обычную сумку, а если понадобится зайти за покупками — нет нужды брать пластиковый мусор. В кофеавоську поместится все, при этом она необычно и стильно выглядит.

Как организована доставка? Случается ли вам самой встречаться с заказчиками?

Я с самого начала ориентировалась на продажи не только по Москве или России. Мне хотелось, чтобы заказать кофесумку можно было откуда угодно. Поэтому я изучила все возможные варианты доставки. Сейчас я отправляю заказы курьером или почтой. Иногда, если это обоюдно удобно, встречаюсь с заказчиком сама. И это всегда интереснейшее общение. Не знаю — то ли мне просто везет, то ли у кофесумок действительно такая целевая аудитория, но мои заказчики всегда оказываются потрясающими людьми. Со многими мы поддерживаем общение до сих пор, а с некоторыми сложились интересные совместные проекты.

Что для вас источник вдохновения?

Вдохновение я получаю от самых разных вещей, что угодно может стать источником свежей идеи или дать желание творить: фильм, книга, прогулка, разговор с другом за кофе. А иногда удачные мысли приходят во время самых банальных вещей — пока режу салат или раскладываю ткани по стопочкам. Конечно, вдохновляют работы других мастеров. Я часто гуляю по интернет-магазинам с авторскими работами, и российскими, и из других стран. Причем совершенно необязательно именно с сумками — я обожаю рассматривать авторскую мебель, украшения, скетчи.

kofesumka-history_7

В чем изюминка ваших изделий?

Главная особенность моих сумок, конечно, в материале, из которого они сшиты. По-моему, это так прекрасно и удивительно, что каждая новая сумка, только что вышедшая из-под швейной машинки, уже со своей историей. Кофейный мешок путешествовал по морю и по воздуху, на него наносили принт и номер партии кофе, ставили путевые штампы! Все это я обязательно сохраняю в дизайне сумок. И всегда рассказываю заказчикам историю их сумки — что это был за кофейный мешок, откуда он приехал, и какие путевые квитанции из него выпали при раскройке. А если в мешке оставались кофейные зерна, что часто бывает, обязательно кладу их в карман готовой сумки. Многие заказчики мне потом рассказывают, что так и оставили зерна жить в сумке.

Используете ли вы другие материалы?

Кроме собственно мешковины я использую в работе натуральный лен и хлопок. Из плотной хлопковой ленты я шью ручки для сумок, а лен идет на подкладку. Я много экспериментировала с материалами для подкладки, но лучше льна нет ничего. Мешковина — очень фактурный материал, и только лен способен составить ей гармоничную пару. Иногда я пробую новые сочетания материалов — комбинирую мешковину с фетром, прорезиненным хлопком, моющимся крафтом, экокожей и даже бамбуком. Но всегда возвращаюсь к любимому сочетанию — мешковина и плотный лен.

kofesumka-history_8

Какие, на ваш взгляд, глобальные задачи стоят сегодня перед дизайнерами?

Важной задачей современного дизайна я вижу заботу об окружающей среде. Экологичности должно уделяться не меньше внимания, чем внешнему виду и функциональности.


Мне страшно оттого, что почти каждая вещь станет еще одним вкладом в тонны мусора, которым покрыта планета


Я рада, что мои сумки на 99% состоят из натуральных, биоразлагаемых материалов. И каждая сумка, когда отслужит свое, просто станет почвой. И на ней может вырасти, например, цветок.

kofesumka-history_9

Какой дизайн в интерьер вы предпочитаете?

Стиль моей мастерской похож на мои сумки. Это минимализм и экологичные материалы. Я горжусь полом из натурального дерева и огромным деревянным столом — они часто попадают в кадр, когда я выкладываю фотографии рабочего процесса. Стол, кстати, ручной работы. Я стараюсь предметы интерьера по возможности покупать у частных мастеров. Такие вещи очень живые, и сделаны специально для тебя, а потому идеально удобные.

В каких профессиональных мероприятиях вы уже участвовали?

Я часто принимаю участие в выставках-ярмарках, в основном, это московские площадки, но несколько раз я выставлялась за границей. Дважды — в Нью-Йорке, и один раз на эко-выставке в Черногории. В масштабных конкурсах мне пока участвовать не приходилось, но в прошлом году я выиграла конкурс, который проводил милый магазин «Своя полка». Призом стало размещение кофесумок в магазине, мне было очень приятно.

kofesumka-history_10

Как у вас планы развития на ближайшее будущее?

В планах на ближайший год — поиск новых партнеров, что позволит мне привозить больше интересных кофейных мешков, находить необычные принты. Возможно расширение команды. Пока мы справляемся существующими силами, но уже работаем на пределе. Еще хотим чаще участвовать в офлайновых мероприятиях, это дает обратную связь и много интересных контактов. И всегда в планах новые модели кофесумок. Это непрерывный процесс. Новые идеи появляются постоянно, их не терпится реализовать! Когда приезжают новые кофейные мешки — каждый раз такой заряд вдохновения! Сложно решить, какие принты отправить в работу первыми, и, заканчивая одну коллекцию, уже не терпится начать работу над следующей.

Следите за новыми работами на сайте Kofesumka, страницах Facebook и Instagram.



Материал как вдохновение

Материал как вдохновение

Дизайнер Алиса Минкина, основатель компании MONTLY и преподаватель Британской высшей школы дизайна, об экспериментах, единомышленниках и истории создания мебели из шпона.

Алиса Минкина

Алиса, где ты училась, как выбрала профессию?

Мне нравилось рисовать, я ходила в художественную школу и знала, что буду заниматься творчеством, но, что это будет за профессия — не представляла. Даже когда я поступала в Британку, изначально не рассматривала промышленный дизайн, как приоритетное направление, выбирая между графическим дизайном или фэшн. Никогда не думала, что буду проектировать мебель и тем более преподавать, хотя теперь это любимая часть моей деятельности.

Ты любишь экспериментировать. Коллекция мебели Sagano Bamboo — тоже эксперимент?

Sagano Bamboo — это первый и главный эксперимент, с которого началось понимание меня, как дизайнера. Я осознала: даже если в начале не получается и тебе говорят, что из этого ничего не выйдет, в результате все равно может появиться успешный коммерческий продукт. Любая безумная идея может сработать, главное суметь довести её до конца.

 

Опиши процесс создания первых прототипов Sagano Bamboo

В начале возникла идея использовать эффект скручивания. Потом был поиск материала, из которого возможно было бы произвести рабочий образец. Концепция проекта предполагала использование нестандартных, экологичный материалов, поэтому бамбуковый шпон стал идеальным вариантом. Было непросто его достать, я пробовала разные технологические решения, в том числе с необработанным бамбуком в виде стебля, но в итоге остановилась на натуральном шпоне.

alice-minkina_history_2

Какими были первые отзывы о коллекции?

Самая первая выставка показала, что есть интерес к текстуре. Люди спрашивали, можно ли таким способом сделать что-то еще: светильники, столы, стулья. Это был экспериментальный продукт и, конечно, тогда у него не было ни цены, ни производства. Но с каждой выставкой интерес возрастал, спрашивали цену. Пришло понимание, что в том ценовом сегменте, где я хочу продвигать продукт, он будет хорошо работать.

Alice Minkina_3
Светильники из серии LIN

Ты писала, что самым трудным было найти мастерскую. Сколько было попыток и как ты нашла Алексея?

Производство в России — сложный вопрос. Мне, студентке, которая с этим ещё не сталкивалась, было интересно получить этот опыт. Я увидела, что производства не готовы браться за маленькие тиражи, не готовы выполнить образец, делать что-то новое, даже за деньги, — никто не хочет тратить на это время.


Производства смотрели технологию и отвечали — нет, вы что, это какое-то безумие.


Только одна мастерская в Минске согласилась попробовать, но удачного образца для продажи так и не получилось. Потом я познакомилась с Алексеем. Он увидел в моей идее большой потенциал и предложил, не искать, а открывать своё производство. За первый год мы поняли, какая должна быть текстура, какая обработка поверхности, как добиться наилучшего результата.

Насколько важным шагом было открытие шоу-рума? С какими трудностями столкнулись?

Открытие своего шоу-рума стало для нас очень правильным шагом. К тому времени собралась база дизайнеров, которые заинтересовались формой, но хотели видеть текстуру и, конечно, понять качество. Первый шоу-рум открыли в мебельном центре Roomer, туда легко добраться, и особых трудностей с ним не возникало. Позже мы поняли, что есть клиенты с другой зоной обитания, и поэтому решили попасть в «Гранд». Там было сложнее арендовать небольшое пространство, которое окупалось бы, но нам повезло.

Кресло-стул SANG

Кто определяет ценовую политику бренда?

Коммерческой частью занимается Алексей, я отвечаю за творчество.
Что касается стоимости, я выбираю, какие нужны материалы, сколько они стоят, а потом уже высчитывается розничная цены продукта.

Чем ты ещё занимаешься, какие планы на будущее?

Я очень разносторонний человек. Особенно нравится делать что-то новое, искать нестандартные решения и материалы. Кроме шпона экспериментирую с резиной — коллекция мебели АMI реализована в виде прототипа, но пока не хватает ресурса заняться её производством. В разработке серия текстурных столов из металла TALi. Первый стол был сделан в качестве коллекционного дизайна, но хочется запустить его в массы. Новинка в коллекции MONTLY — столы UNO с инкрустированной эпоксидной смолой. Ещё я веду TikTok и преподаю в Британке.

Коллекция АMI

Окружение в Британке тебя вдохновляет?

Британка — отдельный мир, куда приходят люди со свободным мышлением, думающие так же как и ты. Я встречала многих студентов и выпускников из других ВУЗов, но не вижу в них этого огонька, готовности пробовать невероятные вещи, то о чём другие не задумываются.

Стул AOS и стол UNO

Каким ты видишь современный дизайн?

Дизайн должен быть прогрессивным, помогающий людям, решающий как функциональную, так и этическую задачу. Для меня всегда было важно добиться особого сочетания формы и материала так, чтобы предмет вписывался в любое пространство, но при этом удивлял и давал новые поводы для размышлений.

Подробнее о продукции можно узнать на страницах Facebook, Instagram и Вконтакте.



Повторное использование древесины

Повторное использование древесины

Александр Леньков, основатель компании Flitch Design, производящей декоративные панели и панно из массива натуральной древесины, рассказывает, почему он с гордостью пишет «Сделано в России».

Flitch-Design-history

Александр, как к вам пришла идея создания своего производства?

Осенью 2013 года, рыская по интернету в поисках оригинальных идей, я наткнулся на сайт одной небольшой европейской компании. Они придумали из старых рыбацких лодок и домов в Индонезии изготавливать декоративные панели для стен. Получилось брутально, современно, экологично. Идея повторного использования древесины уже завладела прогрессивными умами по всему миру. Зная, что к нам всё приходит с некоторым опозданием, я решил опередить события и наладить производство подобной продукции здесь. Суть проекта — адаптация мирового опыта к российским условиям с применением отечественной сырьевой базы.


Пока остальные только начинают повторять, я делаю новое предложение


Выход нашелся в так называемом обзоле — крайней части необрезной доски с корой. Обычно это отход, который идет на дрова или топливные пеллеты. Зачищая дерево от коры, мы получаем чистую поверхность ствола с непременными атрибутами прошлой жизни дерева: трещины, сучки, отверстия от жучков и т. п. Если доски полежали на открытом воздухе перед использованием, а такое нередко случается, от воздействия солнца и влаги местами происходит изменение цвета древесины. Всё вместе создает эффект объема, естественных линий, неповторимого сочетания цветов. Сейчас я работаю над продолжением этой тематики — повторное использование старой древесины в отделке.

Flitch Design_2

В апреле этого года мы принимали участие в выставке Wood Works 2016. Посетители выставки, как профессионалы, так и потенциальные покупатели, проявили огромный интерес к декоративным панно и деревянной плитке из старой древесины или, как её ещё принято называть, амбарной доски. Половина экспонатов была продана уже на выставке! Я считаю, что это результат того, что я предлагаю нечто новое, эксклюзивное на рынке отделки для стен. Естественно, что конкуренты не дремлют, и можно ожидать появление аналогичных предложений, но я стараюсь быть всегда чуть-чуть впереди, на острие этого движения — пока остальные только начинают повторять, я делаю новое предложение. При производстве я стараюсь уделять максимум внимания деталям, качеству продукции. Одна из моих задач — возродить русское качество, я с гордостью пишу «Сделано в России».

Flitch Design_11

С какими трудностями вы столкнулись на стадии запуска проекта?

От первых концептов до первого выпуска прошло около 6 месяцев. Очень долго искал мастерскую, готовую взяться за выполнение заказа. Первоначально удалось наладить производство в Белоруссии, но позже, по ряду причин, я перебрался в Подмосковье.


Приходишь, и долго и упорно работаешь


Работа устроена по принципу: приходишь, и долго и упорно работаешь. Из-за специфики выпускаемой продукции ключевым фактором риска является нестабильность сырья. Иногда выполнить конкретный заказ бывает затруднительно — непонятно, сколько сырья потребуется, и найдется ли вообще необходимый объем, отвечающий определенным требованиям. В настоящий момент я веду подготовку к выпуску новой линейки продукции с применением самых современных технологий и оборудования. Надеюсь, что результат получится на самом высоком уровне и продукция Flitch Design будет представлена не только в России, но и за рубежом.

Flitch-Design-history_6

Flitch-Design-history_4

Чем вы вдохновляетесь при создании коллекций?

В интерьере я предпочитаю минимализм, лофт и слежу за подобными новинками по всему миру, но при этом я не приемлю банального копирования. Современный дизайн должен подстраиваться под конкретного человека — многообразие предлагаемых материалов и технологий позволяет сделать это. В последнее время я обратил внимание на «народное творчество», в результате чего у нас вышла коллекция декоративных панно по мотивам традиционных орнаментов северных народов России. Идей много, развитие идет полным ходом, следите за нашими новостями!

Flitch-Design-history_2

Flitch-Design-history_3

Подробнее с ассортиментом можно познакомится на сайте Flitch Design, страницах Facebook и Instagran.



Больше чем хобби

Больше чем хобби

Основатель мастерской Ironlamp Александр Клочков о том, как интересное хобби превратилось в основное занятие.

Ironlamp-history_1

Александр, с чего началось ваше производство?

Часто такое производство начинается с желания иметь какую-то вещь при одновременной невозможности приобрести предмет вожделения. Мне для завершения ремонта нужны были в большую комнату необычные светильники.

Ironlamp_5

Всю жизнь я работал дизайнером всего, что печатается на бумаге или публикуется онлайн. Но так сложились обстоятельства, что одновременно с открытием нового интересного хобби меня уволили с работы, и это оказалось даже к лучшему.

По какому принципу строится процесс?

Графика и каких-то особых ритуалов не существует. Все вертится вокруг наличия заказов и их специфики. Иногда работаем поздно ночью или в выходные. Если работы нет, отдыхаем или занимаемся творческими проектами.

Ironlamp_2

Мне нравится не просто делать лампы, а создавать из этого публичный процесс, показывать друзьям и случайным посетителям социальных сетей. Публичность оказалась хорошей стратегией, зрители втягиваются, ждут новых публикаций, переживают вместе со мной.

С каким трудностями вы столкнулись в начале пути?

Трудности были в основном в нюансах технической реализации конкретных задумок, в остальном все началось довольно быстро, просто и приятно. Ключевым моментом стало избавление от издержек и понижение цены. Светильники производились собственноручно и только под заказ, что позволило не иметь складских помещений, дорогих станков и ненужных трат.

Ironlamp-history_4

Позже появились партнеры по отдельным видам производств, в том числе и в других городах. Покраска, работа с деревом или с большими железными конструкциями — это делают наши партнеры. Полгода назад что-то казалось недостижимым, сейчас другие цели и вершины. Процесс не прекращается никогда, поэтому движение к идеалу будет непрерывным.

С какими технологиями и материалами вы работаете или хотели бы?

Основа производства — сварка. Она позволяет выполнить абсолютно все необходимые работы. А при появлении новых задач подключаются наши партнеры со своим оборудованием и уникальными навыками. Поэтому нет фразы «хотели бы». Если есть задачи, они выполняются.

Ironlamp-history_3

Вы являетесь эксклюзивным производителем?

В принципе, тут нет ничего сверхъестественного, и имеющий соответствующие навыки человек может повторить или сделать похожее изделие. Но у нас есть отлаженные технологии, более правильные, пропорциональные формы.


Главный источник вдохновения — это неудовлетворенность


А использование стальных прутьев, покрытых медью в декоративных целях, считаю своим ноу-хау. Причем не только в нашей стране, но и в мире. Хотя последователи не дают расслабиться. У иностранных коллег часто заказываются мелкие комплектующие, которых просто нет в нашей стране. Естественно, их опыт тщательно наматывается на ус и анализируется.

Ironlamp_8

Кто отвечает за менеджмент и продажи?

Я выработал алгоритм продаж через социальные сети и даже написал руководство по ведению продающего аккаунта. Возможные проблемы решаются до начала производства путем общения с клиентом и поиска оптимального решения, устраивающего обе стороны. Все очень динамично и подстраивается под конкретные задачи и количество работы, которая идет волнообразно: то мало, то много и так далее.

Ironlamp_6

В чем ваша особенность, у вас есть лидеры продаж?

Не нужно быть особенным, надо просто хорошо и с любовью делать свое дело. У каждой светильника свои характеристики под разные задачи, есть типовые, унифицированные конструкции. Лучше продаются дешевые модели.

Ironlamp_4

Расскажите о своих предпочтениях, откуда вы черпаете вдохновение?

Я предпочитаю скандинавский стиль как наиболее практичный и спокойный. Главный источник вдохновения — это неудовлетворенность. Состояние, когда хочется что-то улучшить, сделать красивый и одновременно функциональный предмет. Лампы Ironlamp можно использовать в качестве любого типа света: от настольного до потолочного или уличного.

Ironlamp_7

Какие у вас планы на год, участвуете ли вы в выставках?

План только один — работать! Наивысшая награда для мастера — счастливый клиент. А сарафанное радио у нас действует лучше стенда на выставке.

Подробнее о работе мастерской можно узнать на сайте Ironlamp, страницах Instagram и Вконтакте.



Русский акцент

Русский акцент

Дарья Серженко и Алексей Фирстов, основатели мастерской Ivanka Home, про вещи, наполненные аутентичностью и духом русской сказки.

IvankaHome_history_1

Дарья, расскажите о проекте, с чего началась ваша история?

Ivanka Home — это маленькое семейное производство мебели и предметов интерьера. Идея проекта зародился, когда мы ждали малыша. Декретный отпуск высвободил энергию и дал свободу для развития. Появилось желание взглянуть внутрь себя и понять, чего я хочу. Раньше мы с мужем занимались моушен-дизайном, но после долгого времени работы на компьютере накопилась потребность в создании чего-то материального, предмета, который можно трогать.

IvankaHome_history_2

Это был интуитивный поиск собственного дела. Зная мужа как профессионала и лучшего союзника в самых безбашенных вещах, я заручилась его поддержкой, и мы с головой ушли в новые приключения. На тот момент мы обустраивали дом, поэтому создание и наполнение среды через предметный дизайн были для нас актуальны. Также сыграло роль архитектурно-дизайнерское образование. А ещё, чтобы приключения были более насыщенными и экстремальными, за время проекта у нас появились две дочки.

С какими трудностями вы столкнулись на старте?

Запуск проекта приходилось совмещать с заботами о малышке, поэтому от идеи до запуска сайта и участия в первом маркете прошёл почти год. Непросто было, самим разбираясь в коде, настроить сайт, разработать чертежи каркасов, изучая книги по производству мебели, и куча ещё мелочей. Самым сложным был поиск подрядчиков, особенно по печати на ткани. Цифровая печать открыла возможности для такого мелкосерийного производства, как у нас. Эта технология гораздо доступнее классического промышленного метода.

Коллекция Blossom

Я перепробовала несколько вариантов, но хорошего качества печати на натуральных тканях, да ещё и подходящих для обивки мебели, в Москве я не нашла. Один подрядчик даже попросил оставить у себя отпечатанный им на плотном льне образец, с пометкой «как делать не надо». Пробовала заказывать образцы и печать через Spoonflower и даже получила отпечатанный рулон с итальянской фабрики. Но сроки доставки из Италии меня совсем не устраивали.


Хотелось динамичной работы — сегодня нарисовал принт, завтра едешь счастливый с рулонами


В результате я отказалась от идеи печатать на натуральной ткани, она очень прихотлива и непрактична для обивки. Главные преимущества искусственной мебельной ткани — износостойкость, долговечность и с печатью гораздо меньше проблем — я, наконец, получила хорошее качество за разумные деньги. В будущем, когда технология станет более доступна, для части ассортимента мы освоим печать и на полностью натуральных тканях.

Как организована ваше производство?

Нами двигала идея не организации бизнеса, а создания любимого дела. Мастерская у нас дома в Сергиевом Посаде. Сейчас мы имеем то, что хотели — придумываем новые коллекции и работаем руками. Я создаю принты, делаю обивку, Алексей — каркасы для кресел и пуфов.

IvankaHome_history_5
Коллекция Blossom

Есть некоторые позиции, которые мы не можем не заказывать — часть работ по пошиву мы отдаём на аутсорсинг. Также мы пользуемся услугами курьерских служб. Полностью всем заниматься самим с точки зрения бизнеса получается непрактично — по объёмам мы очень быстро упираемся в потолок. Выводить наше дело на принципиально другой уровень пока не позволяет забота у двух малышах, хотя мы мечтаем о большем ассортименте и развитии Ivanka Home.

В чем ваша уникальность?

В Москве можно найти разные вещи: и яркие индийские банкетки, и пёстрые ливанские кресла. Наша сильная сторона и особенность — предметы с русским акцентом. Некоторые коллекции говорят сами за себя, например, барышни в коллекции «Blossom», мотивы иллюстраций для русских сказок Юрия Васнецова в коллекции «Волшебная».

Ivanka Home_8
Коллекция Jump Foxy Jump

Какие модели пользуются популярностью?

Самая популярная у покупателей коллекция — это Jump Foxy Jump, особенно круглый пуф. Некоторые предметы как будто проходят проверку временем, например, детскую коллекцию «Волшебная» долгое время не замечали, а потом стали активно покупать. Мы даже шторы отпечатали с этим принтом, и они получили немало комплиментов от заказчиков.

bigbabbyboom
Коллекция «Волшебная»

Вдохновляет ли вас современный русский дизайн?

Мы участвовали в нескольких мебельных выставках, познакомились с классными людьми, которые производят мебель в России. С удивлением узнали, что этот российский мебельный рынок дизайна очень маленький. Маленький, но живой!

Коллекция «Веточки»

Подробнее с творчеством мастерской можно познакомиться на сайте Ivanka Home, страницах Facebook и Instagram.



Уникальные запчасти

Уникальные запчасти

Иван Тайгунов, основатель мастерской ArtGear, рассказывает, как автомобильный бизнес привел его в дизайн интерьера.

ArtGear-history_1

Иван, расскажите о себе, почему вы взялись за такую необычную тему?

По образованию я — инженер, около десяти лет работал в автомобильном бизнесе. В разных странах бывал на многих производствах, и довольно хорошо изучил автомобили и их устройство. Параллельно всегда интересовался дизайном, но скорее как хобби, — посещал выставки и мероприятия, читал литературу и интернет источники, в общем, всё, что можно было найти. В какой-то момент я подумал, что можно попробовать совместить работу и увлечение, и что из этого может получиться что-то интересное — можно сказать, что это было некое чутье в сочетании со внутренним устремлением. Мне хотелось показать, насколько красивы автомобили внутри, раскрыть их невидимую часть, о которой мало кто знает.

ArtGear-history_2

Как вы приступили к реализации своей задумки?

Я начал с нескольких предметов для себя — решил сделать настольные лампы. Детали машин идеальны по своей продуманности и одновременно очень технологичны, но десятки инженеров, которые их проектируют, не предполагали, что подобные элементы могут стать частью светильника или стола и быть использованы в интерьере.

ArtGear-history_6

Каждый узел в двигателе подвергается серьезным механическим и температурным нагрузкам, поэтому детали изготавливаются из высокопрочных видов стали — вот это и было первое препятствие в создании из них объектов. В тоже время именно это придает изделиям характерный вид и делает процесс работы очень увлекательным.


Найти людей, заинтересованных процессом, способных полюбить проект


Из-за специфики материала реализация задуманного требовала определенных условий и оборудования. Мастерской у меня не было, и непростой поиск производства занял четыре месяца. Нужно было найти людей, готовых взяться за дело не только с точки зрения технологии, но и действительно заинтересованных процессом, способных полюбить проект — мне это удалось. Сейчас мы занимаемся дизайном, проектируем новые изделия, подбираем комплектующие и совместно с мастерской занимаемся их производством.

ArtGear-history_4

Как организована работа в студии, с каким рисками вы сталкиваетесь?

Основные риски связаны с непредвиденными расходами на производство. Конечно, мы стараемся все учесть при проектировании, но со штучными изделиями это довольно сложно сделать, а с серийным продуктом могут возникнуть трудности с компонентами, которые бывают бракованными или с технологическими изменениями.


Идеальная схема — это из области фантастики


Например, у детали совсем незначительно изменился размер посадочного отверстия — значит, его нужно проточить либо изготовить вставку. Мы сотрудничаем с некоторыми ретейлерами по фиксированной стоимости, получается, что эти дополнительные расходы мы покрываем сами. Для нас работа — это постоянный процесс совершенствования. Сейчас можно сказать, что мы почти всегда укладываемся в сроки и соответствуем нашим критериям качества.

Расскажите о ваших изделиях, вы являетесь эксклюзивным производителем?

Тема мебели или предметов интерьера из автомобилей и технологических конструкций существовала и раньше. Но, мне кажется, мы смогли вывести эту тему на некий новый уровень — облагородить и упаковать. Самый популярный наш объект — журнальный стол с валам коробки передач, сочетание дерева и железа. Первый раз мы показали его на Арх Москве, и с того момента у нас образовалась очередь на его изготовление.

ArtGear-history_5

Сейчас мы работаем с металлом в виде частей машин, тут широкий спектр: от чугуна до алюминия и закаленной стали. Еще используем дерево — карагач и дуб. В скором будущем планируем добавить стекло и бетон. Наша основная задача и желание — значительно расширить линейку. На данный момент уже спроектировано порядка двенадцати новых изделий: люстры, бра, диваны, столики, торшеры и прочее. Очень хочется запустить это всё в производство.

ArtGear-history_3

Используете ли вы опыт иностранных коллег, как относитесь к плагиату?

Иностранные коллеги — это ориентир и локомотив. Потребитель и среда ориентированы на запад. Всё — от методов продвижения и маркетинга до конкретных решений — идет оттуда. Ты можешь приложить сколько угодно усилий, но стоит один раз показаться на международной арене — и ты в России уже признанный мастер. Я пока не встречал у нас каких-то действительно аутентичных идей или направлений, возможно, я ошибаюсь.

ArtGear-history_7

Что для вас дизайн, откуда вы черпаете вдохновение?

Дизайн для меня — это прежде всего возможность реализовать творческий потенциал и донести свою идею до потребителя — средство коммуникации одного человека с другим. Конечно, хочется, чтобы в результате мир становился интереснее и прекраснее.

ArtGear-history_8

Вдохновение — пожалуй, самый важный вопрос! Указать какие-то конкретные источники сложно — это и интернет, и окружающая среда. Тут важнее состояние. Когда я нахожусь в поиске и постоянно думаю о предмете, образ сам прилетает, главное, быть к этому открытым. Если же я погружен в насущные заботы, то мне хоть готовое решение покажи, я все равно не смогу его воспринять.

В каких профессиональных мероприятиях вы уже участвовали?

Самое масштабное мероприятие, в котором мы принимали участие, — Арх Москва, еще была Международная выставка «ПИР» и ряд более камерных событий. Было очень интересно узнать мнение о проекте профессиональной среды архитекторов и дизайнеров. Вообще, выставки и мероприятия — это полезно и работает, если участвовать не эпизодически, а регулярно — мы пока себе такого позволить не можем.

Следите за творчеством мастерской на сайте ArtGear, страницах Facebook и Instagram.



Частичка природы

Частичка природы

Мария Зайцева, основатель мастерской Mika & Maka, о том, как сохранять традиции и оставаться ближе к природе.

mika-maka-history_1

Мария, как появилась идея создания собственной мастерской?

Все началось во время учебы в Праге на факультете графического дизайна. Нам дали задание разработать дизайн-концепцию, которая в будущем могла бы стать полноценным бизнес-проектом. Тогда, пять лет назад, я перебрала много идей и в конечном итоге поняла, что меня всегда вдохновляла тема узора и орнамента. Мысль, что моя графика найдет практическое применение в повседневных мелочах, в качестве декора для аксессуаров и предметов обихода, показалась мне многообещающей. После окончания учебы появилась возможность устроиться дизайнером в Москве, и идея с узорами отошла на второй план. За три года трижды сменила работу, занималась сайтами и упаковкой — я умею это делать, но душа лежит к другому.

mika-and-maka_1

Чтобы понять орнамент лучше, я увлеклась народными ремеслами, особенно вышивкой, изучила много материала по этой теме, в поисках вдохновения посетила несколько европейский стран. Потом поступило предложение поучаствовать в создании тканей для дизайнера Ульяны Сергиенко, однако ничего серьезного из этого не вышло. К тому времени накопилось много наработок — в конце концов пришло время пробовать их печатать.

В чем заключается процесс производства?

Качественная печать доступна только в промышленных масштабах. И хотя нами заинтересовались потенциальные инвесторы, кризис сыграл свою роль, и планы у всех поменялись. Решили печатать своими силами в местной типографии, но, к сожалению, качество ткани и печати оставляли желать лучшего — от идеи машинного производства пришлось отказаться.


Каждый оттиск на ткани — это частичка природы


Вот тут и пригодились знания в области ремесел. Выбор пал на традиционную верховую набойку по ткани — деревянный штамп, покрытый краской с рельефом узора, с силой прикладывается к ткани — весьма экономичный метод печати. Основной риск в том, что подобная продукция пока мало ценится — это затрудняет поиск целевой аудитории и влияет на продажи.

mika-maka-history_2

Чем отличаются ваши изделия, существует ли в вашей сфере конкуренция?

Сейчас в России около десяти мастерских занимаются набойкой, две самые крупные находятся в Санкт-Петербурге. Первое время мы использовали штампы, привезенные из Индии, или заказывали их у других мастеров. В последнее время режем сами по собственным эскизам, поэтому большинство нашей продукции можно назвать эксклюзивной. Каждый оттиск на ткани — это частичка природы, которую можно взять с собой. Растительная тематика пользуется наибольшей популярностью, из изделий у нас лучше всего продаются косметички и скатерти.

mika-maka-history_3

Во всех изделиях мы используем только натуральные материалы: лён, водорастворимые смоляные итальянские краски по ткани, деревянные штампы. Еще хотелось бы попробовать технику шелкографии, но это требует дополнительного оборудования и расходов.

mika-maka-history_3-2

Как у вас организована работа?

На сегодняшний день в нашей мастерской трудятся три человека. Я занимаюсь разработкой визуальной концепции, ставлю задачи мастерам. Один мастер режет штампы по моим эскизам, другой отвечает за пошив изделий и закупку необходимой фурнитуры. Кроме того, я продвигаю проект в социальных сетях и осуществляю доставку товара, лично или почтой.

mika-maka-history_4

Разделение труда произошло само собой еще в самом начале, и каждый из нас вносит наиболее эффективный вклад в общее дело. Вместе мы обсуждаем новые идеи и стратегию развития, например, в будущем планируем производить и гончарную продукцию.

Что вас вдохновляет на новые идеи?

Вдохновение черпаем отовсюду: из традиций, народных ремесел, фольклора, и особенно от природы. Конечно, опыт коллег тоже служит хорошим примером — в поездках стараюсь заглянуть в местные дизайнерские лавочки, посмотреть, потрогать, пообщаться с мастерами. Есть у меня свои любимые магазинчики в Лондоне, Стокгольме, Хельсинках, Риге и Таллине. У скандинавов и прибалтов чудесный вкус, особое понимание эстетики и того, как ее воплотить в быту.

mika-and-maka_5

Мы предпочитаем этно-стиль, мастерская у нас с элементами народного промысла: тканые половики, льняной текстиль с вышивкой, глиняная посуда. Что-то из предметов интерьера мастерим сами, что-то дарят друзья, привозим тематические сувениры из поездок. В такой обстановке чувствуешь себя ближе к природе и ремеслу, особенно когда из окон видно яблоневый сад.

mika-maka-history_6

Как вы оцениваете современный дизайн, и к чему стремитесь сами?

Я процитирую слова Людмилы Улицкой: «Мы живем во времена невиданного изобилия. Никогда прежде в мире не было произведено такого количества всяких вещей: обуви, одежды, мебели, посуды… Вещи дорогие и дешевые, хорошего качества и плохого и, как предел презрения к самой материи, — вещи одноразовые. Всего много, даже слишком много. Ломятся от вещей шкафы, ломятся и помойки…»

mika-maka-history_5

Мне хочется верить, что вещь, сделанная с сердцем и душой, найдет своё место в современном мире конвейерного производства и сделает его чуточку более настоящим и живым. Мы еще в самом начале пути, и в ближайший год планируем активно развивать проект: расширять линейку продуктов, участвовать в выставках и ярмарках, проводить мастер-классы. Ну, и, конечно, пару поездок для вдохновения!

Следите за творчеством мастерской на страницах Facebook, Instagram, Вконтакте.



Эгоизм и эстетика

Эгоизм и эстетика

Анастасия и Макарий Щербаковы, основателями мастерской Fly Massive Millworks, о том, как объединить эстетику и основы столярного мастерства.

fly-massive-millworks-history_1
Анастасия и Макарий Щербаковы, основатели Fly Massive Millworks

Анастасия, как появилась идея создать свою мастерскую?

История началась с того, что Макарий решил научиться делать мебель и начал осваивать столярное мастерство. На тот момент мебельной марки Fly Massive не существовало, как и понимания, в каком стиле будем производить мебель. Любое серийное производство возникает, когда есть потребность в определенном продукте, а также люди, которые могут его изготовить. Изначально у нас не было необходимости делать собственную линейку — мы просто работали как столярная мастерская: выполняли частные заказы, оформили несколько загородных домов.

Fly-Massive-Millworks_6

В процессе работы мы ознакомились с большим количеством стилей и направлений и поняли, что российский дизайн очень не развит, а отечественная мебель как объект дизайна мало популярна и нуждается в новых идеях. Поэтому, помимо основной деятельности, мы начали формировать свое понимание стиля, в котором хотим работать — выбрали довольно узкую специфику, обусловленную желанием восполнить отсутствующие на российском рынке ниши.

Макарий, чем вы занимались до проекта?

Я успел побывать чиновником, а также несколько лет серьезно увлекался музыкой — собрал свою музыкальную группу. Потом увлекся реставрацией — это хорошая школа для того, чтобы изучить конструкцию мебели. Настя по образованию антрополог, до проекта занималась исследованиями, ездила в экспедиции, изучала повседневность этнических групп и людей, которые живут в разных условиях — эти знания сейчас очень ценны для Fly Massive.

Fly-Massive-Millworks_7
Прихожая Odyssey

Как долго вы готовили запуск, с какими трудностями столкнулись?

На разработку и производство первой коллекции понадобилось полгода. Параллельно мы занимались дизайном и версткой сайта — пожалуй, это одна из самых больших трудностей, поскольку мы всегда очень требовательны к себе, и на интуитивном уровне ожидаем того же от подрядчиков.

Как организована работа в мастерской?

Глобально работа делится на три блока: разработка ассортимента, изготовление предметов из коллекции и индивидуальные заказы. Мы придерживаемся принципа, по которому человек видит наш дизайн, вдохновляется им и просит сделать предмет с учетом конкретных особенностей. Получается, что основная функция нашего каталога не продажа готовых изделий, а повод поделиться своим творчеством и привлечь внимание людей к тому, что они никогда раньше не видели.


Клиент только на шестьдесят процентов знает, что ему нужно


Мы делаем много проектов на заказ, в том числе и те, которые придумали не сами — их мы, конечно, никому не показываем, просто производим по эскизам. Но есть и ограничения — работаем с массивом дерева и только в стилях, которые нас не коробят. Как правило, клиент только на шестьдесят процентов знает, что ему нужно, поэтому мы всегда стараемся выяснить подробности, а изготовление начинаем с чертежей.

Fly-Massive-Millworks_8
Табурет BHS 1214

У нас уже сложился отлаженный механизм, но и он требует постоянного вмешательства и корректировок. Любая деятельность, связанная с индивидуальными заказами, включает в себя стандартные риски — тут мы ничем от других не отличаемся. Чтобы избежать рисков в производстве, нужно сделать много мебели, а чтобы понять основы, необходим опыт работы с образцами сто- и двухсотлетней давности, тогда ты точно знаешь, что стоит делать, а что нет.

Fly-Massive-Millworks_9
Комод Dusty Drawers

Расскажите о коллекции. Чем отличаются ваши изделия?

Наша мебель отличается тем, что она не серийная. Это накладывает на нее свои особенности: даже если предметы похожи, они всё равно индивидуальны. Любой предмет мебели, произведенный вручную, отличается от предмета массового производства, потому что есть вещи, которые невозможно сделать автоматизировано. Это главное отличие. Материал, отделка, дизайн — это все является частью общей концепции индивидуальных предметов, а не серийных.

Fly-Massive-Millworks_10
Зеркало Wallout Zeppelin

Лидером можно назвать зеркало «Wallout Zeppelin», оно сделано из массива дуба с элементами латуни. Целиком зеркало занимает в два раза больше места, чем само полотно. Рама спроектирована таким образом, что может служить как декоративной, так и функциональной составляющей — предусмотрено место для полочек, хотя нам больше нравится их отсутствие. Получается, что зеркальная поверхность находится обособленно от всего вокруг, удалена и существует вне стены, отсюда и часть названия. Вторая ассоциация возникла, как параллель с дирижаблями, с их выпуклой каркасной конструкцией.


Основная идея — разумный эгоизм и эстетика


Полка «Soviet 70» была создана без чертежей и зарисовок — это импровизация, собранная из одной ореховой доски на классические столярные соединения. За теоретическую часть мы взялись уже после того, как она была готова: немного доработали, задали пропорции, соответствующие золотому сечению.

Fly-Massive-Millworks_11
Книжная полка Soviet 70′

Функционально полка служит для хранения небольшого количества книг, к которым человек обращается регулярно, и олицетворяет собой концепцию медленного потребления — прочитай книжку до конца, перечитывай, найди новые интересные мысли, которые раньше не замечал. Название полки появилось позже и было навеяно гражданской архитектурой брутализма стран социалистического лагеря. Она, кстати, может не только висеть на стене, но и стоять на столе.

Прибегаете ли вы к помощи подрядчиков или все делаете сами?

Сейчас все изделия от начала до конца изготавливаются в одном месте — мы знаем каждый аспект производства. Работаем практически со всеми натуральными материалами: такими породами древесины, как черный орех, дуб, клен, а также с цветными металлами, кожей, стеклом, керамикой.

Fly-Massive-Millworks_12
Шкатулка Little Meyer

У нас был опыт работы с подрядчиками — нам тогда было нужно сделать большую партию шкатулок «Little Meyer», и мы частично отдали изготовление на аутсорсинг. После оценки качества производства вопрос о том, чтобы доверить непосредственно работу с деревом куда-то на подряд, больше не возникал. Стало очевидно, что Макарий сам, как столяр, гораздо лучше может воплотить свой замысел. А вот для доставки у нас есть дружественная транспортная компания, которая всегда бережно относится к нашим предметам.

Fly-Massive-Millworks_13
Журнальный стол Argosy

В чем вы видите основную задачу современного дизайна?

Мебель находится на грани промышленного дизайна и прикладного искусства, поэтому она должна удовлетворять обе сферы. Основная задача промышленного дизайна — обеспечивать технологические потребности человека. Задачи прикладного искусства — разнообразить его быт, персонализировать эстетические потребности. К слову, предметы декора мы часто покупаем на производствах, которые посещаем во время путешествий — это гораздо интереснее, так вещи приобретают дополнительный смысл. Есть еще довольно много предметов, которые мы хотели бы сделать сами, поэтому в будущем планируем усиленно заниматься расширением каталога.

Подробнее о работах мастерской можно узнать на сайте Flymassive, страницах Facebook, Instagram, Вконтакте.